Идеальный любовник

От такой близости в маленьком пространстве экипажа ее сердце гулко забилось, а пульс участился. Эмерелд увидела, как затуманились его стальные глаза, пока Шон медленно, чувственно разглядывал ее, переходя от глаз к губам и к высокой груди. Эмерелд поймала себя на том, что делает то же самое. Ее глаза жадно задержались на его губах, потом скользнули к сильным рукам в черных перчатках. Ей так хотелось, чтобы и его рот, и его пальцы завладели ею. Сексуальное напряжение между ними росло, и Эмерелд готова была уже застонать от возбуждения, когда низкий голос Шона нарушил колдовство:

— Что бы тебе хотелось посмотреть сегодня? Пьесу, оперу или, может быть, пойдем в мюзик-холл[9]?

Она ответила, что абсолютно ничего не знает о театре.

— Я уверена, мне понравится все, что доставит тебе удовольствие.

Ее слова заставили Шона улыбнуться.

— Обещаю, ты получишь удовольствие, — интимно прошептал он. Эмерелд подозревала, что граф говорил не о театре. Он занимался с ней любовью глазами, дразнил ее на словах, хотя реально лишь целовал ей пальчики.

Эмерелд хотелось большего. Она закрыла глаза и представила его губы на своих губах. Но ведь Шон наверняка знает, что ей хочется, чтобы ее поцеловали? Когда она подняла ресницы, уже стемнело, в карете царил полумрак, но ей показалось, что Шон отодвинулся от нее. Укрощает ли он свое желание, потому что она запретный плод?

Шон видел, как Эмерелд закрыла глаза, пряча охватившее ее возбуждение под опущенными ресницами. И он знал, что этот изгиб ее губ выдаст жажду поцелуя.

В театре Шон заплатил за места в ложе, самые лучшие в зале. Пока не погасили свет, все присутствующие разглядывали эту пару. Мужчины в открытую любовались красивой женщиной и завидовали графу, а женщины в бинокли рассматривали Эмерелд, завидуя и ее платью, и тому, что у нее такой любовник.

Шон заметил, как его спутница наслаждается вниманием. Это придало ей уверенности в себе, и она стала еще красивее, если только это было возможно. Наконец оркестр заиграл увертюру и занавес поднялся. О'Тул смотрел, как Эмерелд наклонилась вперед и сосредоточила все свое внимание на сцене. Он не мог оторвать от нее глаз.