Идеальная мать

Вчера ночью она бродила по гостиной, пытаясь привести мысли в порядок и вспомнить события того вечера.

Ей очень хотелось найти в прессе хоть какую-нибудь полезную информацию. Но там не упоминалось ни о Боди Могаро, ни даже о том, что у полиции есть возможный подозреваемый. Вместо этого все журналисты и телеведущие твердили о том, сколько ошибок допустила полиция. В утренней «Нью-Йорк пост» Элиот Фолк написал, что офицера Джеймса Кабреру (Нэлл помнила, что это он заставил их уйти из дома Уинни) отправили в оплачиваемый отпуск.

«И хорошо, — написала Фрэнси. — Нужно его уволить. Должен же кто-то ответить за то, что расследование ведется из рук вон плохо».

Патриция Истина была просто счастлива: требовала немедленной отставки комиссара Делла, открыто сваливая вину на мэра Шеперда. Она обвиняла его в том, что он выбрал на руководящую роль в полиции своего некомпетентного друга, что он больше заботится о том, чтобы позировать для рекламы модной одежды, чем о спасении ни в чем не повинных детей.

"— Я, может быть, совсем сошла с ума, — говорила она. — Но разве только мне одной кажется, что мэр и не хочет, чтобы этот случай был раскрыт?

Нэлл остановилась на углу и стала ждать зеленого света. Жара окутала ее с ног до головы, словно шерстяной плед. Люди, торопливо проходя мимо, задевали ее, от здания банка на другой стороне улицы отражалось белое пятно света.

Вдруг она вспомнила, как стояла у барной стойки с холодным коктейлем в руках. Еще, еще, еще. Кто-то напевал ей эти слова. Она чувствовала чей-то подбородок у себя на шее, чьи-то губы у уха.

Она покрепче зажмурилась и почувствовала на талии чью-то руку. Кто-то держал ее за руку.

Я хочу еще, еще, еще.

Она открыла глаза и побежала.

Мужчине, который сидел в дальнем конце барной стойки, было за тридцать. Черная футболка, камуфляжные шорты, обе руки покрыты черно-серыми татуировками.

— Что вам налить?

— Газированную воду.

Она выпила полстакана, а потом слезла с барного табурета и прошла через бар, где пахло хлоркой и пивом, на веранду.