Идеальная мать

Солнечный свет из окна падал прямо на него, так что Фрэнси не видела выражения его лица.

— Да, — сказала Колетт. — Он прилетел в Нью-Йорк 3 июля. У него был обратный билет на пятое, но в самолете его не было. Где он сейчас, неизвестно.

— Как это неизвестно? — спросила Фрэнси.

— Вот так. Полиция не может его найти.

— Господи боже, — сказала Нэлл.

— А может, он хочет получить за Мидаса выкуп? — спросила Фрэнси. — Так с актрисами, наверное, часто бывает. Но Лоуэл говорит, что если бы дело было в выкупе, они бы уже вышли на связь.

Ей до сих пор казалось, что Лоуэл ошибается. Все-таки их единственный знакомый из полиции, дядя Лоуэла, работает шерифом в Эстервилле. Откуда ему знать про такие крупные дела: знаменитая в прошлом актриса, мультимиллионер, дочь девелопера с хорошими связями.

— Я не видела, чтобы где-то тут упоминался выкуп, по крайней мере, в этой папке.

— Вы видели, что он родом из Йемена? — спросила Нэлл.

— Да, но он живет в США уже двенадцать лет, — сказала Колетт. — Я погуглила. Особенно ничего не нашла.

— Самолетов? — спросила Фрэнси.

В конце коридора раздался плач Поппи.

— Я опять звонила Уинни, — Колетт встала. — В третий раз уже. Она опять не подошла.

Нэлл потерла глаза:

— А всякие журналисты с камерами вокруг ее дома? Это же беспредел.

Многие соседи Уинни уже дали интервью. Их спрашивали, что они о ней знают, не заметили ли они в ту ночь чего-нибудь подозрительного. Фрэнси было просто тошно от того, как люди рвались сказать любую ерунду, лишь бы увидеть свои имена в газетах. Говорили, что Уинни молчалива и довольно необщительна. Что ни разу не видели ее с мужчиной. И что, по правде говоря, ужасно любопытно, кто же отец ребенка.

Одди встал, медленно подошел к окну и окинул взглядом улицу и парк:

— У меня предчувствие, что все это превратится в гребаный цирк.

Колетт пошла к Поппи, а Фрэнси продолжила изучать содержимое папки и просматривать заметки Марка Хойта. Ей не хотелось об этом рассказывать, но за последние три дня она несколько раз ходила к дому Уинни по вечерам, когда журналисты разъезжались. Часам к семи вечера Уилл начинал капризничать, а Лоуэла еще не было дома.