Идеальная мать

 — Вот моя политическая карьера закончилась, когда мне было пятнадцать, во дворе у Майкла Маркхама».

«Ты же знаешь, я не об этом. Сама понимаешь, тебе надо быть осторожней…»

Кто-то дотронулся до ее плеча: рядом с ней втиснулась Колетт, знаками подзывая бармена.

— Ты чудесно выглядишь, — сказала Колетт и посмотрела на ее плечо. — Я говорила, что мне безумно нравится твоя татуировка?

— Хочешь секрет? — сказала Нэлл ей на ухо и приподняла футболку. — Это мои беременные штаны. Ребенку уже два месяца, а я все еще в беременных штанах.

Колетт рассмеялась:

— Эластичный пояс — одно из великих открытий беременности. — Она посмотрела куда-то за Нэлл. — О, отлично, она пришла.

Нэлл обернулась и увидела, что у входа в одиночестве стоит Уинни. На ней было обтягивающее желтое платье, которое подчеркивало нежный блеск шеи и ключиц и живот, удивительно плоский для женщины, которая полтора месяца назад родила. Она, кажется, рассматривала людей вокруг себя.

— Вид у нее какой-то… встревоженный, — сказала Нэлл.

— Да ладно? — посмотрела на нее Колетт. — Ну, а как иначе. Сложно в первый раз оставить ребенка с чужим человеком. Я еще не оставляла.

Нэлл помахала Уинни рукой, привлекая ее внимание, а потом взяла свой стакан и прошла вместе с Колетт к их столу на веранде мимо группы молодых людей, от которых сильно пахло травой.

— Привет, — сказала Уинни, протискиваясь сквозь толпу на веранду. В руке у нее был стакан.

— Все хорошо прошло? — спросила Нэлл.

— Да. Когда Альма пришла, Мидас уже спал.

— Волноваться абсолютно не о чем, — сказала Нэлл. — Она мастер своего дела.

Они сели и стали чокаться:

— За «Майских матерей»! — Фрэнси старалась перекричать музыку. — И давайте поклянемся, никаких разговоров о детях.

— А о чем же нам еще говорить? — сухо спросил Одди. — Не о своих же интересах.

— А какие у кого интересы? — спросила Юко.

— Кто-нибудь читает сейчас что-нибудь стоящее?

— Я вот только что купила новую книжку про укладывание, — сказала Фрэнси.

— А вы читали другую книгу на эту тему, про нее все сейчас говорят? — спросила Джемма. — «Французский подход» или что-то вроде того.

— Мне кажется, это как раз называется говорить о детях, — сказала Нэлл. — Колетт, давай, помоги нам. Ты сейчас что читаешь?

— Ничего. Я не могу читать, когда сама пишу книгу. У меня тогда в голове все путается.

— Ты пишешь книгу?

Колетт отвела взгляд, как будто она случайно проболталась.

— Погоди-ка.