Ideal жертвы

Все хорошо.

Та уже и не кричала: просто ревела. Потом вдруг неожиданно резким движением вырвалась из Костиных объятий и бросилась ко мне. Я подобралась. Он, может, и джентльмен – но я, коли Бэла посмеет на меня кинуться, влеплю ей так, что мало не покажется.

Однако толстуха лезть в драку не стала. Смахнула с глаз злые слезы и спокойно обратилась ко мне:

– Лиля! Мне тебя просто жаль.

Этого я не ожидала и хмыкнула:

– Тебе? Меня?

– Ты просто не знаешь, что он за человек, не понимаешь, с кем связалась. – Бэла с нескрываемым презрением посмотрела на Костю.

Я забыла о своих намерениях вести себя тише воды ниже травы и промурлыкала:

– Ну, одно я знаю прекрасно. Любовник он отличный!

Бэла изменилась в лице, но, тем не менее, продолжала свою явно выстраданную речь:

– Твой Костя – он просто альфонс. Альфонс! Охотник до чужих денег!

Я в изумлении увидела: Костино лицо закаменело. Неужели мои смутные подозрения подтвердились? И Бэлка говорит правду?!

– Кто же ему платит? Ты? – усмехнулась я.

Все равно не поверю.

А Костя строго обратился к Бэле:

– Изабель. Пожалуйста, прекрати психовать и объясни, что ты имеешь в виду.

– Да-да, – подвякнула я. – Объясни. Когда вы с Костей вместе ужинали, кто из вас оплатил счет?

И в изумлении нарвалась на досадливое Костино:

– Слушай, Лиля, не лезь, а?

Пампушка же наградила нас обоих ядовитым взглядом и выплюнула:

– О, Лиля, наивная ты провинциалочка! Не все так просто. Думаешь, он за мой счет всего лишь поесть хотел? Нет, это было бы слишком примитивно.

Костя же внимательно взглянул ей в глаза и спокойно повторил:

– С чего ты, Бэла, взяла, что я претендую на твое состояние?"

"– Ах, ну да, конечно! – фыркнула она. – Разве ты признаешься – особенно (уничижительный взгляд в мою сторону) при ней? Но я точно знаю: ты только с теми женщинами общаешься, у кого деньги есть! А кто бедный – на тех тебе плевать!!

И, наконец, пробила даже невозмутимого Костю.

– Слушай, Изабель, ты, наверно, устала. Иди в своей номер. Полежи. Отдохни.

– Не надо из меня сумасшедшую делать! – Окончательно взъярилась толстушка. – Я точно про тебя все знаю, мне отец сказал!

– Отец-то твой здесь при чем? – пробурчала я.