Ideal жертвы

Баллы-то учителя выставляли по памяти, а маразматическая химичка и вовсе попросила, чтоб мы сами записали ей, какие у кого текущие оценки...

Машка, конечно, в той давней истории повела себя, как трусиха и паникерша. Но, с другой стороны, ведь не выдала! Хотя ее, как и всех нас, директриса с классухой пытали в самой жесткой манере. Поэтому, я надеюсь, от Марии и сейчас будет толк.

Я осторожно спросила:

– Маш! У вас там в медблоке доктор Старцев работает...

– Есть такой.

– Ты с ним знакома?

– А то! – хмыкнула она.

Но медсестра меня не интересовала, и я продолжила допрос:

– Ты когда-нибудь бывала в той процедурной, где Старцев свои сеансы проводит?

– Бывала, – спокойно откликнулась Машка. – Процедурная как процедурная. Кушетка. Письменный стол. Два кресла.

– А никогда не слышала, – не отставала я, – чем конкретно Старцев там с пациентками занимается?

– Понятия не имею, – пожала плечами подруга. – Он всегда запирается. Говорит, что беспокоить его можно, только если война или в корпусе пожар.

– Неужели тебе не интересно?

– Да интересно, – призналась она, – но со Старцевым лучше не связываться. Он свою процедурную, как пещеру Аладдина, охраняет. И всех предупреждает: будешь не в свое дело соваться, докладную напишу. Оно мне надо? Чтобы штраф вкатили, типа, как у тебя?

Сдаваться я не собиралась и упорно продолжала расспросы:

– Ну, а как ты сама думаешь, чего там происходит? – И подольстилась: – Ты ведь его коллега, медик, и опыта у тебя побольше, чем у иного врача.

– Предполагать-то я предполагаю... – протянула Машка, – но только ты ж сама знаешь местные правила... Чтоб ничего не обсуждать, никаких сплетен...

– Да ладно тебе, Машутик! – ахнула я. – Какие между нами-то правила?! Мы ведь с тобой подруги!

– Подруги-то подруги, а мне только штрафа не хватало, – пробормотала трусиха. Но все-таки понизила голос и сказала: – Я думаю, нет там никакой особенной медицины.

«Похоже, тебе тоже мой Старцев нравится, – поняла я. – Сама мечтаешь, чтоб он тебя в процедурную пригласил.