Ideal жертвы

А когда я закончила, растерянно пробормотал:

– Ничего не понимаю...

– Я тоже не понимаю, – призналась я. – Старцев ведь утверждал, что у нас с ним все было готово. Сегодня он проведет последний сеанс и навсегда избавит меня от лишнего веса. А теперь какую-то чушь несет. Будто я его предала, и он меня кодировать не будет...

– И мотивирует это тем, что ты предпочла ему меня? – Недоверчиво уточнил Костя.

– Ну да, – пожала плечами я.

– Странно. Чрезвычайно странно, – повторил Костя.

– Я тоже не понимаю, – вздохнула я.

 – Уже голову сломала.

Костя взглянул на часы и произнес:

– Ладно, я поговорю с ним, попытаюсь узнать, какая муха его укусила. Все, Бэлочка, извини. Я должен бежать. Давай завтра все обсудим...

И поспешил прочь.

Я долго смотрела ему вслед, и только когда Константин скрылся из глаз, вдруг поняла, что меня тревожит. Костя ведь обещал, что всегда будет называть меня полным именем – Изабель. А сейчас назвал просто Бэлочкой. И голос его при этом звучал совершенно равнодушно...

Лиля

Утро закончилось, наступил день, и наша с Костей мимолетная близость растаяла без следа.

Когда мы случайно столкнулись в столовой во время обеда, Константин вел себя так, будто между нами ничего не происходило. То есть был сух, надменен, сдержан и недоступен. На мое вежливое приветствие ответил небрежным кивком и отвернулся. Мы с ним снова оказались по разные стороны баррикад. Он вернулся в блестящий мир высшего менеджмента, во время обеда за его столик подсел директор, седой карлик, и они премило болтали, и вышли из столовой вместе, чуть ли не под ручку. Я же, младший обслуживающий персонал, поплелась на очередную тренировку с очередной надменной толстухой...

Настроение и так было хуже некуда, а тут вдобавок, пока шла в сторону спорткомплекса, на мобильник мама позвонила. Доложила, что Максимка слег с температурой. С высокой, тридцать восемь и пять.

– Простудился? – ахнула я.

– Да вроде насморка нет, – неуверенно ответила мама. – И горло не красное."

"Еще хлеще. Простуда, конечно, это противно, но с ней хотя бы все понятно.

Три дня в постели, и малыш снова бодр и весел. Но когда температура поднимается по неизвестной причине, тут у любой матери сердце дрогнет. А я даже не могу броситься к нему, сидеть у постели и рассказывать сказки! Сегодня у меня будет еще две тренировки и завтра целых шесть. Можно было бы уехать после ужина, сразу как освобожусь, а завтра рано утром вернуться. Но из санатория сбегать по своему хотению не разрешается.