Ящерам вход воспрещен. Том 4

Несмотря на то, что их то и дело сбрасывали вниз, закалывали копьями и закидывали гоблинами, ушастых на стене всё равно с каждой минутой становилось только больше.

Эльфы-лучники и вовсе будто бы имели бесконечный запас стрел. Они постоянно осыпали нескончаемым градом защитников, заставляя тех одного за другим отправляться на возрождение.

Николай поначалу ускорился, как смог, вот только в какой-то момент, когда он пересекал площадь Возрождения, ему пришлось остановиться. Воздух словно застрял в горле, и даже простой вдох стал для него настоящей пыткой.

"— Кхы! — глаза у Николая заслезились ещё сильнее, стоило двери мастерской открыться. Оттуда показался бледный, даже с зеленоватым оттенком кожи мужчина. Он сразу начал жадно глотать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. — Что за вонища-то?

— Зелье… — ослабшим голосом проговорил алхимик, — Неуязвимости…

* * *— Вот не пробовал, и точно сказать не могу.

— Только не открывай, прошу! — взмолился его коллега, что только вышел из уборной. Там он, надышавшись испарений, опорожнял содержимое своего желудка. Так что повторного вдыхания вонищи мог попросту не пережить.

— А ты нос заткни… Потому, что надо попробовать основные свойства нашего детища! — воскликнул злой гений и открыл пробку.

Как оказалось, во время приготовления не воняло. По крайней мере, в сравнении с запахом готового продукта — это была ещё не вонь.

Стоило алхимику откупорить пробку пузырька, как миазмы вырвались на свободу, заполонив собой всю комнату. Не помогли ни вытяжка, ни открытые окна. Несколько мастеров рванули разом в двери уборной, тогда как другие, те, кто успел заткнуть нос, просто замерли, стараясь не дышать.

— Ну что, кого обмазывать будем? — поинтересовался постепенно бледнеющий создатель зелья. — Нужны добровольцы!

— Сам и обмазывайся, — процедил не дышащий до этого паренёк и ломанулся в сторону выхода. Он открыл дверь, вдохнул глоток свежего воздуха и рванул наутёк. Участвовать в жеребьёвке он и не собирался.

Следом за ним рванули и все прочие, так что вскоре главный алхимик остался в здании совершенно один.