Ярослава и Грач

Грач же был спокоен, основателен, дотошен. Он уходил в оборону, но зато почти непробиваемую. И вот из этой обороны ему время от времени удавалось дотянуться до Финиста. И все же не было ни разу, чтобы он победил. А в конце они всегда жали друг другу руки. Отчего-то Яра особенно любила этот момент как подтверждение того, что все хорошо, все остались друзьями и не держат друг на друга обиды, будто и правда боялась, что двое мужчин, занимающих центральное место в ее жизни, могут поссориться. Как бы она тогда выбирала?

— Он мне не говорил, — выдохнула Яра.

Отец кивнул.

— Да он сам, по-моему, в шоке. Я не поддавался, Яр. Кажется, я просто постарел.

— Пап… Ты что?! Прекрати!

Сокол тепло улыбнулся ей, обнял за плечи, привлек к себе под бок.

— Перестань, дочь. Это нормально, когда родители стареют, а потом уходят. Я не вечен.

— Но мама говорила…

— Твоя мама всегда преувеличивала мои способности. Это приятно, но, увы, неправда.

Яра испуганно выдохнула.

— Пап…

— Так, — нахмурился Финист. — Я вроде не сказал, что собираюсь в могилу уже завтра.

— А он…

— Нет, ему я еще не говорил. И ты не говори.

Ого. Сколько новостей разом. И непонятно, как реагировать. Радоваться или грустить? Пугаться или принять спокойно?

— Жизнь что река, Яр. Кажется, что она не меняется, но каждое мгновение на старом месте уже новая вода. Не упускай моменты. А мы с мамой немного поживем здесь. Нам нужно отдохнуть. Захотелось к корням. К земле. Устроим себе отпуск.

— Вы вернетесь?

— Да. Я бы остался, но твоя мама здесь долго не продержится. Будем считать, что мы с ней уехали на летние каникулы.

Слезы выступили на глаза. Яра шмыгнула носом. Отец обнял крепче. Он всегда был большой и сильный, а теперь постарел. И это было страшно. Яре раньше казалось, что ее родители будут жить вечно, всегда будут рядом. Так жутко было осознать, что это не так. Но ее отец был прав, пока Гриша с ней, она не одна. Папа вообще во всем был прав.