Ярость

 — Елена.

— Да, — прошептала она.

— Ты мертва.

— Нет. Я здесь."

"— Умершие люди не возвращаются. Мой отец не вернулся.

— Но я действительно не умерла. Я лишь изменилась.

Глаза Мэтта были прикрыты, он не верил ей, и Елена почувствовала, как холодная волна безнадежности проходит по ее телу. — Но тебе жаль, что я не умерла, не так ли? Я ухожу. — прошептала она.

Лицо Матта скривилось, и он заплакал.

— Нет! О, нет! Прошу тебя, Мэтт, не нужно! Она обняла его и стала укачивать, сдерживая свои собственные рыдания. — Мэтт, я сожалею; я не должна была приходить сюда.

— Не уходи, — рыдал он. — не уходи!

— Не уйду, — Елена прекратила борьбу, и слезинки упали на влажные волосы Мэтта. — Я никогда не хотела причинять тебе боль — сказала она, — Никогда, Мэтт. В те времена все те вещи, которые я совершала — я никогда не хотела причинить тебе боль. — Так и есть. — она закончила говорить и просто обнимала его.

Через некоторое время его дыхание успокоилось, и он сидел, закрыв лицо руками. Он избегал ее взгляда. Он иногда смотрел на нее, тяжело и с недоверием, как будто он готовился к чему-то, боялся чего-то.

— Хорошо, ты здесь. И ты жива. — сказал он грубо. — Так чего же ты хочешь?

Елена была ошеломлена.

— Давай же, говори. Должно же быть что-то, не так ли?

Хлынули новые слезы, но Елена подавила их. — Я полагаю, что заслужила это. Я знаю, что я наделала. Но на этот раз, Мэтт, я не хочу абсолютно ничего. Я пришла, чтобы принести извинения, сказать, что я сожалею о том, что использовала тебя — не только в ту ночь, но и в остальное время.

Ты мне дорог, и меня беспокоит, тяжело ли тебе. Я думала, что, возможно, я могу хоть что-то теперь изменить. — После тяжелой паузы она добавила, — Я полагаю, что теперь я могу идти.

— Нет, подожди! Подожди секунду! — Мэтт снова сжал лицо руками. — Слушай. Это было глупо, и я — сопляк…

— Это была правда, и ты — настоящий джентльмен. И тебе нужно было прогнать меня уже давно.

— Нет, я — глупый сопляк. Я должен биться головой об стену от радости, что ты не мертва.

Минуту. Сейчас я смогу послушать тебя. — Он схватил ее запястье, и Елена удивленно посмотрела на него. — Мне все равно, являешься ли ты темным созданием, Годзиллой или Франкенштейном, или всем эти вместе, мне только…

— Мэтт. — Елена запаниковала и прикрыла его рот свободной рукой.

— Я знаю. Ты с черноволосым парнем. Не волнуйся: я помню о нем. Он мне даже симпатичен, Бог знает, почему. — Мэтт вздохнул и, казалось, успокоился. — Я не знаю, говорил ли Стефан тебе.