Японская война. 1904

Панчик тогда и чихнул, попытался еще раз упереться, но Мелехов, словно набравшись у полковника злой решимости, и не подумал миндальничать…

– Как думаешь, а нас на самом деле бы пристрелили? – спросил у Панчика один из его подельников.

– Шереметев бы не смог, а Мелехов – этот кровавый пес и не почесался, когда ему дали приказ. А Макаров его отдал, – Панчик сплюнул.

Эйфория от того, что они выжили даже в этой сумасшедшей атаке, начала спадать. Бой еще не закончился, им еще пришлось не раз пострелять и походить под вражескими снарядами, но больше впереди всех их штрафной отряд уже не пускали.

– Хотели нас прикончить, ваше высокоблагородие? А мы – вот! Выжили самому черту вопреки! – дерзко крикнул ему Панчик.

На мгновение показалось, что сейчас Макаров снова запишет их в штрафники, но тот только ухмыльнулся.

– После того, что сделали, прощаю, рядовой, – он подошел к ним вплотную. – Обычно за взятые орудия дают медаль, но то обычным солдатам. Вы же заслужили нечто большее: прощение.

– От вас? – Кунаев сам не заметил, как подал голос. Словно и в него вселился дерзкий дух.

– При чем тут я? – искренне удивился полковник. – От ваших товарищей, которых вы предали под Чонджу, но тут искупили тот случай кровью. Добро пожаловать обратно в 22-й стрелковый, солдаты.

И он прошелся сквозь строй, пожимая каждому руку.

А потом снова был бой. Кунаев сначала думал, что раз они спасли чужой полк, то теперь вместе отступят, но нет. Засели на позициях: чуть больше двух тысяч против десяти, и держались. Рядовой иногда слышал разговоры, что надо бы уходить, но потом мимо пролетал полковник – словно черный ворон в своем не застегнутом развевающемся крыльями мундире – и голоса сами собой затихали. То ли от страха, то ли от понимания того, что именно Макаров подготовил их к этому бою.

Лезли вперед – их встречали. Начинали бить пушками – основные силы откатывались назад, под защиту укреплений второй линии. Пушки затихали – и они возвращались, снова встречая атаки японцев. Те попробовали хитрить, идя вперед прямо под градом своих же снарядов, и снова сюрприз. Часть взводов всегда оставалась на месте, скрываясь в блиндажах.