Японская война. 1904

– Насколько это возможно, не все слушались, – девушка отвела взгляд.

– Вы дворянка, – он не спрашивал, утверждал.

– Отец был дворянином.

– Что вы делали в Корее?

Девушка промолчала, по-прежнему не поднимая глаз. Генерал вздохнул: все понятно. Значит, поехала, как это принято у молодых революционеров, в народ, пропагандировать свои идеи. И если вернется домой, то ведь продолжит, так ничего и не поняв… Возможно, если он не помог сестре, то сумеет что-то сделать хотя бы для этой Веры.

– Хорошо, можете не говорить, – вздохнул генерал.

Сказав все, что хотел, генерал развернулся и ушел. Захочет эта юная бунтарка его услышать, дело ей найдется, а там, может, и в голове какие умные мысли появятся.

* * *После нервной вылазки хотелось хорошенько отдохнуть, но на душе было что-то тревожно. Вот я и гулял до самой ночи по лагерю: посмотрел, как устроились наши, проверил корейцев и бывших пленников. Оставались только наблюдатели-иностранцы, и я почти дошел до их палатки, когда приметил еле заметную искру на краю обрыва.

– Джек, а вы случайно не сбежать решили? – я узнал американца.

Тот резко обернулся, в глазах мелькнул страх, а потом я приметил грязную липкую массу, которую он почти забил в свою трубку. В памяти невольно всплыло, что писатель дожил всего до 41 года и умер в том числе из-за наркотиков. И не здесь ли, рядом с Китаем, он подсел на опиум?

– Где достали? – Первым делом мне нужно было убедиться, что во всем этом не замешан кто-то из моих солдат.

– В Сеуле… – немного потерянно ответил тот. – Взял на всякий случай, и… Знаете, иногда так хочется забыться.

Не знаю, что там у Джека случилось дома, но это сейчас было и не важно. Я протянул руку, забрав сначала трубку, а потом и все остальные запасы.

– Знаете, почему мне не хочется забываться? – Я посмотрел в глаза писателю.

– Потому что вы сильный, а я слабый? – тот криво усмехнулся. – Вы дворянин, а я – простой парень с рабочих окраин, который рос без отца.