Яд первой любви (СИ)

Завожу руку ей за голову и стаскиваю ненавистную резинку. Хочу видеть ее волосы разметенными по постели, когда буду входить в нее. Лиля в одних бежевых чулках представляет собой Богиню. Мое персональное Божество!

Пока ее рука смелеет еще сильнее, начиная водить вдоль моего ствола, я понимаю, что с таким успехом кончу раньше времени, поэтому отбрасываю ее, поднимаю маленькую под колени, заставляя обхватить себя ногами, и несу к кровати, при этом остервенело целуя. Мои руки не могут насытиться ее мягкой кожей, исследуя спину, ребра, выпирающие лопатки.

Спускаются к ягодицам и крепко сжимают. Лиля, забывшись, прикусывает мою разбитую губу, впрыскивая в кровь долю боли, но я этого даже не замечаю. Ее возбуждение сносит крышу. Дьявол, как я хочу ее!

Подойдя к кровати, бросаю малышку на простынь и чертыхаюсь. Она лежит с раскрасневшимися щеками и разведенными ногами. Догадавшись, как развратно выглядит со стороны, начинает сводить бедра, но я заталкиваю между ними колено.

— Не смей! Ты прекраснее, чем самый губительный соблазн, Цветочек! — мой голос напоминает, наверное, самого хозяина Ада.

Голосовые связки пересохли.

Кружевной бежевый пояс с крошечными бантиками выглядит так оху*нно сексуально, что сдерживать себя нет никакой мочи. Хочу видеть ее всю. Оттягиваю полоску стрингов и едва не рычу от вида идеально гладкого лобка. Лиля дрожит, смотря на меня во все глаза, и прикусывает губу.

— Как же я тосковал по тебе, маленькая моя! — признаюсь, накрывая чувствительную плоть ладонью и смотрю Лиле прямо в глаза.

Они затуманены и закрываются, когда я раскрываю пальцами влажные складки и скольжу вдоль них к самому входу."

"Голова малышки запрокидывается, а пальцы сгребают простынь до побелевших костяшек. Вот так, Цветочек! Я помню, какая ты податливая и как тебя легко довести до оргазма. Глажу подушечками пальцев клитор и крепко сжимаю зубы. Они точно раскрошатся нахрен, но мне плевать. Мне так чертовски не хватало этого одуряющего чувства, когда хочешь женщину до такой степени, что готов себе внутренности вывернуть наизнанку от того, с какой силой они горят.

Никого так не хотел после нее. Ни одна не вызывала ломоты во всем теле, исходящей из самой глубины.

Ввожу внутрь средний палец. Мокрые стенки плотно обхватывают его под сопровождение громкого стона. Да, вот так, обожаю ее крики. Добавляю второй палец и, слегка согнув их, ритмично поглаживаю точку внутри ее плоти.

— Влаааад! — Лиля распахивает глаза и хватает ртом воздух, приподнимаясь на локтях.