Яд первой любви (СИ)

В моей будет наш малыш. Он будет смотреть на меня ЕГО глазами и напоминать о том, что его отец мог любить так, что я теряла себя в нем. Отдала ему однажды все: душу, разум, тело, а он предпочел свободу. Так вот пусть теперь в ней и плавает, в своей свободе с бездушными женщинами, которых можно менять хоть каждый вечер, выпивке и бесконечных удовольствиях."

"Я тряхнула головой, отгоняя едкие мысли, и разложила вещи. Приняла душ и нашла на на привезенном Игорем ноутбуке частную клинику, чтобы сдать там завтра все анализы и сходить к гинекологу.

После таких нервных напряжений мне необходимо знать, что с ребенком все в порядке. Больше я не позволю себе изводить малыша переживаниями. Я закрою их на замок и буду стараться жить новой жизнью, во всяком случае приложу к этому максимум усилий. Игорь так же поделился со мной своим старым мобильным. В ближайшем магазине я купила карточку и сразу же позвонила маме, усевшись на скамейке в парке недалеко от гостиницы. Солнце стояло уже высоко, согревая своими теплыми лучами. Погода разительно отличалась от Московской. Если оттуда меня провожал снег и леденящий ветер, то здесь приветливо чирикали воробьи и плескалось море о большие валуны, недалеко от которых я и устроилась, подставляя теплому солнцу лицо.

Мама ответила сразу же после второго гудка.

— Мам, привет.

— Лиля! — на той стороне раздался облегченный выдох. Бедная мама, ей пришлось стать свидетельницей такой ужасной ситуации. Матерям приходится порой хуже самих детей, потому что если ребенок переживает и решает свои проблемы сам, то матери достаются и ее собственные, и своего чада.

А как известно, за детей у них болит сердце сильнее, чем за самих себя. — Господи, дочка, как ты? Где ты?

— Нормально, мам. Уже лучше. Я немного успокоилась.

— Ну слава Богу. Я так волновалась!

— Не переживай. Мне правда уже лучше. Как ты? Приехала домой?

— Да. Я приехала. Лиля, — мама замялась, или не горя желанием говорить, или подбирая слова, — тут такое дело, Влад приходил! — я крепче сжала трубку и опустила голову, открывая глаза.

— Что хотел?

— Ой, дочка, я не понимаю ничего. Он выглядел таким разбитым. Пообещал, что найдет тебя. А еще сказал, что любит.

Угу, себя он любит. Вот кого. А то, что он называет любовью ко мне — это не любовь. Это какая-то извращенная игра эгоистичного мерзавца. Разве так любят?

— Надеюсь, ты не поверила?

— Не знаю, Лиль, но мне показалось, что он испугался, когда узнал, что ты уехала. Требовал помочь ему в поисках.