Я знаю твою тайну

— О нём есть кому позаботиться. Вам давно пора было развестись…

— Закрой рот! — рявкнул Эд, пытаясь испепелить любовницу взглядом. — Я говорил, что не желаю тебя видеть! Просил больше не появляться в моей жизни! Зачем ты приехала⁈

— Я люблю тебя, — без тени смущения ответила Елена. — Люблю… Поэтому приняла решение уйти от мужа. Мы скоро разведёмся, и нам с тобой ничто не помешает быть вместе!

Теперь я тихо рассмеялась.

Было забавно наблюдать, как та, что вероломно разрушила нашу семью, сейчас стояла на руинах своего брака.

Противно.

— Мне здесь делать больше нечего, — поджав губы, я взяла лежащую на стуле сумочку. — Как только будут готовы документы, я исполню твою волю… — натянуто улыбнулась, на прощание посмотрев на некогда родного мужчину. — Надеюсь, тебе удастся побороть болезнь. Николь нужен отец.

Сердце предательски билось, а в горле всё ещё стоял колючий ком. Сейчас я была в такой растерянности, что никак не могла собраться с мыслями. Страх за жизнь Эда всё ещё не отпускал… Но я слишком устала быть частью этого глупого цирка, в который муж превратил нашу с ним жизнь.

Сделав несколько шагов в сторону лифта, я увидела, как из него выходит Антонина Семёновна. Она была слишком бледная, потерянная — взглядом мечась по номерам палат, она практически прошла мимо меня.

— Мама, — сдавленно произнесла я, понимая, что называю её так в последний раз.

— Сашенька, — подойдя ко мне, она крепко обняла меня. — Что с Эдичкой? Как он себя чувствует? — Сыпля вопросами, мама сжимала мои плечи. — Когда ты позвонила, я всё бросила и примчалась сюда. Но меня не хотели пускать, представляешь?

— Успокойтесь, пожалуйста, — скованно улыбнулась я. — С ним сейчас всё в порядке. Пара ушибов и лёгкое сотрясение головного мозга.

— Что только? — впившись в меня тревожным взглядом, Антонина Семёновна опустила руки.

— Не думаю, что вам стоит сейчас туда идти… У Эдуарда гостья.

Признаться честно, я была рада такому повороту событий. Мне совершенно не хотелось оправдывать перед Антониной Семёновной своё желание развестись, не хотелось очернять сына в глазах матери.