Я выбираю...

А теперь вот объявились. Ты опять в разгул свой уйдёшь?! — не спрашивала, а утверждала она. — Ладно, нас с отцом в конец измучила, теперь Ивану жизнь рушить будешь.

— То есть Ваня хороший, а я — плохая?! — услышала я своё в её словах.

Факт, что за Чемезова они переживают больше, чем за меня прям таки рвал меня на части. Значит, на мне они уже поставили крест. Теперь хотят оградить Ваню от чёрных шупалец моей грязной душёнки.

— Мам, что я сделала такого, что вы видите меня такой? — села напротив неё за кухонный стол и честно пыталась найти ответы в глубине её карих глаз.

Мне уже становилось безразлично на то, что она скажет. В этом доме мне нет места и видимо не было никогда. Поразительно, как быстро из нашей памяти стирается всё хорошее, в тот момент в моей голове мелькали только наши вечные скандалы и бессмысленные попытки родителей вразумить меня."

"— Лиза, ты завралась. Ты врала нам годами о том, где ты и с кем ты. Потом ты просто перестала слушать нас, уходила-приходила когда тебе хотелось, слышала только себя.

С тобой разговаривать не возможно было — ты либо орать начинала, либо сбегала. Если мы тебе так не нужны, если ты так нас презираешь… Может быть, мы неидеальные родители, но мы с отцом всю жизнь старались сделать для вас всё возможное, чтобы вы были одеты, сыты и в безопасности. Но ведь тебе только праздники подавай, гулянок или где вы там пропадали. Я же видела, как ты кривила нос от нашей жизни. Извини, если не смогли осыпать тебя деньгами…

— Да при чём тут деньги?! Я этого от вас никогда и не ждала.

Просто мне всегда хотелось чего-то…большего.

— Вот и иди, Лиза. За своим большим, — обессиленно выдохнула мать.

Долго не отваживалась произнести следующий вопрос вслух. Казалось, что если скажу, то сердце не выдержит — остановится и я рассыплюсь.

А потом всё же сказала, до последнего надеясь, что мама начнёт меня переубеждать, заверять в обратном.

— Ты меня выгоняешь?

Она внимательно посмотрела на меня, мне даже показалось, что она ждала этого вопроса. И вместе со следующими словами пришло понимание, что она тоже хотела этого разговора, долгие годы ждала, пока мы боролись друг с другом, безвозратно теряя остатки нашей привязанности.

— Я умываю руки. С этого момента делай, что хочешь. Хочешь, живи с нами, хочешь — нет. Ты ведь всё равно уйдёшь, не сейчас, так завтра, не завтра, так через месяц. Вот как Артур и Максим твои позовут, так и уйдёшь. Я устала Лиза, устала. Себя мучить, отца, нам же ещё Дашу с Андреем растить.