Я выбираю...

— Тогда да, можно…

Ванька по-озорному улыбнулся и легко чмокнул меня в лоб

Было одновременно и приятно, и обидно. У меня тут первый поцелуй в жизни, а он издевается. Уже открыла рот, чтобы начать возмущаться, но Иван опередил меня, накрыв мои губы своим горячим поцелуем.



Глава 15

Вот тебе чувстваВ них и причина любого искусства, мы ранены грустьюНо где-то на дне наших глаз я вижу надежду, междуНами границы, страницы, вершины и катакомбыВремя любить, не время разбрасывать бомбы.(с) Animal ДжаZ

— Чемезов, отстань! — пытаюсь я отбиться от Ваньки, но он лишь крепче прижимает меня к своей груди.

Шла с университета домой, когда налетел. Он часто так делал, появлялся неизвестно откуда и хватал меня, заключая в свои железные объятия. Я для проформы, конечно, возмущалась, что вызывало в нём лишь снисходительную улыбку. Не знаю, что он этим пытался мне сказать, что скучал или что рад видеть. А может быть, пытался доказать, что я его? Хотя кому это было доказывать? Я больше не с кем толком-то и не общалась.

Даже Державин с нашими общими делами отошёл на второй план. Я продолжала писать рефераты и курсовые, но в активные авантюры уже не лезла. Ваня не запрещал, но я знала, что все эти игры ему не по душе."

"— Не отстану, — смеется Ванька. — Даже если попросишь.

И не отпускал. Так мы и ходили с ним по улице этакой каракатицей: он прижимает меня спиной к себе и дышит куда-то мой в затылок, что я даже через шапку чувствовала.

Всё завертелось как-то само собой. Столкнулись в ночи, и он решил, что я ему нравлюсь.

Впервые поцеловались у моего поезда, и мы уже встречаемся. Ну как встречаемся. Официально никто никому ничего не предлагал. Но это было настолько очевидно, словно не было никаких других вариантов.

Нет, Ваня не давил и не настаивал. Он просто встречал меня после пар, брал за руку, целовал в губы и уводил меня в случайном направление. И это воспринималось как что-то очень правильное. Самой естественной вещью в этом мире.

Мы никогда не обсуждали с ним наши отношения, мы просто были вместе.

Всё остальное не имело значения.

Ваньке тогда было двадцать лет. И, несмотря на мальчишечью внешность, уж больно пухлые губы и лёгкие кудряшки этому способствовали, внутри он был самым настоящим мужчиной. Он сочетал в себе целую кучу контрастов, которые гармонично уживались в его характере. Он был очень мягкий и добрый, но при этом имел стальной стержень, порой граничащий с непонятной мне непоколебимостью.