Я выбираю...

 Демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая, что диалог между нами окончен. Но его последняя фраза всё не давала мне покоя: «Лиза, не пытайся казаться циничной. Тебе не идёт». Отчего-то меня это злило. Можно было подумать, что он меня знал. Видел меньше часа, а уже выводы какие-то делал. Это вообще не его ума дело, что идёт мне, а что нет!

Опять пыталась быть гордой и независимой, но упрямый взгляд сам всё время упирался в зеркало заднего вида, в попытках рассмотреть моего нового сторожа. У него было простое и открытое лицо, широкий нос, мощные скулы и по-детски полные губы.

Непослушные светлые волосы так и норовили от влаги закрутиться в кудряшки. Появилось совершенно неадекватное желание коснуться их, пригладить что ли, а то не представитель закона, а… чёрте что!

И глаза эти голубые! Бесили меня со страшной силой.

Он тоже продолжал меня рассматривать, только по сравнению со мной делал это в открытую, не таясь. Я же, натыкаясь на его прямой взгляд, быстро уводила глаза в сторону, претворяясь, будто мне нет никакого дела до него.

Курсантика это порядком веселило. Что только ещё больше выводило меня из себя, так как после каждой встречи с этими дуратскими глазами начинала краснеть. Я и краснеть. Да во мне уже тогда смущения-то ни грамма не оставалось. Словно осколки какой-то прежней жизни, случившейся не со мной.

— Может быть уже хватит?! — не выдержала я.

— Что именно? — вопросительно подняв брови, удивился он.

— Смотреть! — сказала и сама же устыдилась, настолько глупо это прозвучало, но остановиться уже не могла.

— Ты сама смотришь.

— Не смотрю!

— А вот и смотришь.

Разговор двух дебилов. В голос застонала от нелепости всей ситуации.

— Что он тебе сделал? — вдруг совсем серьёзным голосом спросил он. — Приставал?

Ничего не стала отвечать, лишь плотно сжала губы.

— Приставал, — уже не спрашивал, а утверждал.

— Тебе-то какая разница?! — по инерции выпустила я очередную порцию своих колючек.

— Тебя, дуру, жалко! — тоже разозлился он, после чего с непонятным мне психом выскочил из машины, хорошенько хлопнув дверью.

Через двадцать минут вернулся капитан и объявил мне, что я могу быть свободна. Попыталась заикнуться по права, но тот лишь отмахнулся от меня.

— Идите, Елизавета Игоревна, идите. И радуйтесь, что легко отделались.

Сил спорить не оставалось. Решила разобраться с этим потом. В конце концов, я никого не убила, даже не врезалась.

Дождь на улице прекратился, но всё равно было промозгло.