Я выбираю...

Выбирая вечернее время для отъезда, я не учла, что нескончаемый поток людей, приезжающий в Москву на работу из пригорода и соседних городов, в это время начнёт своё обратное паломничество. Ехала медленно, глотая едкие горючие слёзы. Я-то рассчитывала, что быстренько стартану из столицы, оставив позади всё родное и знакомое. А в итоге плелась по улицам, натыкаясь на различные воспоминания последних пятнадцати лет. И от этого тоже становилось горько. Будто мне было мало прощания с Максом и Артуром.

От Ары вообще с трудом сумела себя оторвать, так и весела на нём, убаюкиваемая его мерным шёпотом.

У нас с ним всегда так было. Нет, чтобы сесть и поговорить, как взрослые люди, лучше будем жить порывами и эмоциями. Может быть, я и держалась за свою любовь к нему столько лет, потому что только с ним чувствовала этот нескончаемый поток страстей и псевдостраданий?

Даже наше знакомство больше походило на взрыв, чем на нормальное общение между людьми.

Я тогда в очередной раз поругалась с отцом. Хотя нет, в тот раз наша ругань ещё не была чем-то обыденным.

Это уже потом, когда влияние пацанов плотно окутает меня своими идеями свободы и лучшей жизни, мы будем выяснять наши с ним отношения практически каждый день. А тогда это было что-то новое и от этого неимоверно тяжёлое.

Отца я любила. Особенно будучи маленьким ребёнком, с нетерпением каждый день ждала его с работы, чтобы улечься у него в ногах и смотреть телевизор, млея от того, как он гладит меня по голове. Почти каждые выходные мы ходили с ним гулять, выезжали на природу, зимой отправлялись на каток или придумывали что-то ещё.

Сестра хоть и была с нами, но я всё равно чувствовала, что именно я — папина доча. Дашка как-то больше тянулась к маме.

У нас было распределение, я росла неугоманным пацанёнком, а Дашка стихийной стервой. Почему стихийной? Потому что на тот момент это проскакивало у неё через раз. Смотришь, вроде адекватный ребёнок, а стоит хлопнуть глазами, как перед тобой озлобленная рыжая фурия, пытающаяся отжать твою кровать у окна.

"

"С мамой были ровные отношения, от меня требовалось лишь соответствовать неким требованиям — быть аккуратной, прилежно учиться и по возможности оказывать минимальную помощь по дому. Всех это устраивало.

Мы были самой обычной семьёй, и детство моё от этого казалось очень правильным и счастливым.

Это уже потом всё пошло кувырком. Я так и не смогла понять, когда всё изменилось. Просто как-то всё навалилось в один момент.