Я выбираю...

— Живой?

— Вашими молитвами.

Значит живой, замечательно, можно спать дальше. Повернулась к нему спиной, в надежде, что Влад куда-нибудь денется, но тот не спешил оправдывать моих надежд, ещё и голос подал:

— Оторвалась вчера?

Я буду его игнорировать. Закушу край подушки и промолчу. Он ещё попристаёт ко мне какое-то время и уйдёт. Пожалуйста.

— Оторвалась, — сам же ответил он на свой вопрос. — Я надеюсь, Ваня там на острове не оплошал?

""Лиза, молчи. Не реагируй. Тебя здесь нет. В этой комнате только твоя телесная оболочка, но не дух.

"— Ты бы видела, как он за тобой поплыл! Уф! Даже меня проняло. Столько драматизма! — Державину надо было в конферансье податься, у него хорошо получалось создавать накал страстей для публики. Только жалко, что в этой истории я выступала и зрителем, и главным действующим лицом.

— Ты — просто звезда вчерашнего вечера… — продолжал он издеваться надо мной.

Порывался сказать что-то ещё, но я услышала шаги за неплотно прикрытой дверью.

— Ксюша, он ко мне пристаёт!

Ксюша не заставила себя ждать и тут же появилась на пороге моей спальни, окинув нас пристальным взглядом. Я для пущего эффекта забросила на Державина свою ногу, рассчитывая на то, что его жена сейчас разозлится и разгонит весь этот цирк-шапито.

— Любовь моя, присоединяйся к нам, — предложил Ксюхе улыбающийся Влад, при этом похлопав ладонью по моей ноге. — Будет весело.

Та лишь покачала головой.

— Вы оба психи!

И плотно закрыв за собой дверь, оставила нас с этим клоуном вдвоём.

От досады я чуть не зарычала, потому что Влад продолжал.

— Ага! Значит, мы не спим! Ещё и разговаривать умеем!

— Державин, отвяжись от меня, а? Ты же сам сказал, что мне надо чем-то запомниться. Всё, ваше пожелание выполнено.

— Вообще-то, я про Ваню с тобой поговорить пытаюсь.

— А вот это тебя совсем не касается!

Друг хмыхнул:

— Тогда скажи это своему Отелло!

— Он не мой! Сколько можно говорить?!

— А он об этом точно знает?! — ехидно воскликнул Влад.

Провела пальцами по чужому лицу, в надежде, что это окажется тупой шуткой. Но Державин болезненно поморщился. И я поверила.

— За что он тебя так?

— Говорит, что за то, что отпустил тебя в воду.