Я выбираю...

Мелкий дождь стучал по кузову машины, вторя ритму работающих дворников, которые точно так же отбивали свой неведомый мотив. В салоне было тепло, но, несмотря на работающую печку, меня колотило. И вовсе не от холода… Я ещё на берегу натянул на себя джинсы и свитер. Можно подумать, что это способно защитить меня от воспоминаний.

Перед глазами всё ещё стояла картинка, как она вдруг подскочила перед Владом и начала снимать свои джинсы. Я разговаривал со знакомыми и тут же застрял на полуслове, стоило мне понять, что она делает.

Мужики засмотрелись на её изящные ноги, поедая их своими жадными взглядами. Должно быть, я ничем не отличался от них. В этот момент мне в очередной раз захотелось убивать. Сначала тех, кто посмел смотреть, а потом и саму Лизу, потому что больше не было никаких сил терпеть её выходки.

— Вот это крошка! — выдохнул мой давнешний приятель, а я подумал, что не так уж дорожу этой дружбой, раз готов начистить ему рожу.

Затем она нырнула и поплыла, и весь берег вместе с ней задержал дыхание.

Я всё ждал, когда же она наиграется, насладившись произведённым эффектом, но Лиза не останавливалась, продолжала плыть, всё дальше отдаляясь от нас.

А потом — бац — и я уже плыву за ней, судорожно стараясь нагнать. Рванул так, что аж в глазах потемнело, до последнего выжимал из себя всё что только можно, пока не оказался в паре метрах от неё. Стало спокойней. Но всё равно страшно. За неё. Она продолжала плыть, вроде бы ровно, но со временем стало ясно, что силы её оставляют.

Всё чаще стала погружаться под воду. Из-за чего меня каждый раз перетряхивало.

— Ну же, Лиза, давай, плыви, — бормотал себе под нос, позабыв о собствнной усталости.

Доплыли.

Она сидела на берегу, уткнувшись в свои колени. Её трясло, и пару раз я отчётливо услышал всхлипы. Испугалась. Опять. Опять она напугала сама себя. Захотелось её придушить. Лиза, что же ты творишь?! Сама же знаешь, что ничем хорошим это не закончится! Еле сдержал себя, чтобы не заорать. Что за страсть к саморазрушению?! Я не понимал.

Но хуже этого было лишь только то, что я безропотно следовал за ней, без просьб, без намёков, подобно верному псу. Это было так унизительно, так ничтожно. Непонятно, сколько я ещё готов пресмыкаться перед ней. Не один человек в этом мире не вызывал во мне столько противоречивых чувств.

Наконец-то она подняла голову и посмотрела на меня. У неё был странный взгляд: слегка потерянный и какой-то вымученный. Прожигала дыру в моей груди.