Я все еще царь. Книга XXXI

— Лев Николаевич, — перешел на деловой тон Онегин. — Если можно, то я бы хотел списать все это на шутку.

Через десять минут мы вышли в следующий зал. На этот раз тут было пусто. Большое пространство, размером с футбольное поле. Небольшие кратеры от заклинаний. Обугленные стены.

— Что это? — удивился Толстой.

— Тренировочная комната, скорее всего, — ответил я.

Мы немного побродили, надеясь найти что-то интересное, но Лора предупредила практически сразу, что тут ничего нет. Только плита в конце, и три коридора.

— О, ты погляди, — ухмыльнулся Толстой. — Как у Сашки Пушкина: направо пойдешь — голову потеряешь, налево пойдешь — коня потеряешь… А прямо… Жень, чего там прямо было?

Онегин потер переносицу, успокаивая свои нервы, и спокойно ответил:

— Прямо пойдешь — женатым будешь.

— Во! Точно! — щелкнул он пальцами."

"— Сомневаюсь, что эти три коридора приведут нас к погибели, — добавил я, подходя к плите. — Но я проверю.

Положив руку на плиту, я пустил в нее энергию, зал осветился. Оказалось, что под закопченными стенами есть вполне красивые узоры.

Информацию я получил быстро. Кто где находится, кто куда продвигается. Все было очевидно.

У меня в голове появилась полная карта лабиринта, и все присутствующие в нем были точками. Были и те, кто быстро перемещался, даже очень. Явно не человек. Так же я сопоставил координаты через Болванчика о местонахождении Антона с Данилой и Федора.

— Так, господа, — убрав руку, я поправил за спиной Ерх и родовой меч. — Останьтесь тут. К вам, возможно, выйдут несколько магов.

Мужчины тут же насторожились.

— Что случилось? — встревоженно спросил Толстой.

— К Антону и Даниле приближаются три Исполина и два группы магов.

Они переглянулись и сделали шаг вперед.

— Мы с тобой.

— Исключено, — твердо произнес я. — На пути будут проходы, которые открываются на несколько секунд, и мы попросту не успеем в него зайти. А еще раз разделяться — это терять время. К тому же к вам и так выйдут солдаты.

— Миша, ты давай, не глупи, мы поможем! — настаивал на своем Толстой, а Онегин постоянно кивал.

— Я в одиночку справился с Небесным Пастухом. Я один спас Монголию и Османов от войны. Спас Петра Романова и Есенина от смерти, тоже в одиночку! И вы хотите сказать, что сомневаетесь во мне?

Слукавлю, если скажу, что не включил немного актерской игры.