Я вернусь

Никогда не понимала женщин, которые прощают предательство, не измену, здесь оступиться может каждый, а малодушие, страх за свою шкуру. Когда отправляют жену поговорить с шумными соседями или разгулявшейся компанией под окнами, мотивируя тем, что женщине они вряд ли что-то сделают, а его (мужа) могут и побить. Каждый такой вроде бы ничего не значащий поступок камнем ложится на душу, червячок сомнений начинает разъедать любовь, привязанность. И если такие поступки назвать однозначно предательством нельзя, то действия Сайнура попадают под это слово полностью.

Глава 13

Мы уже третий день гостили в столице, но пока не приблизились к цели нашей здесь остановки. Даян был оставлен в пригородной гостинице со строгим наказом вести себя тихо и ни во что не влипать. Он должен был изображать из себя провинциального абитуриента, желающего поступить в столичный вуз. По возрасту он вполне подходил, и легенда объясняла, что молодой человек делает один в столице. Сайнур даже пожертвовал для него свой блондинистый парик и усы, парню несказанно шел новый имидж, я очень переживала, что когда мы закончим с делами и вернемся за ним, он уже окажется женат на какой-нибудь девице.

Именно переживала, а не ревновала, я желала Даяну счастья, но боялась, что как только девушка разглядит его шрам на шее, то сразу побежит докладывать магам.

Мы же с Сайнуром поселились поближе к центру, рядом с каким-то музеем, изображая из себя молодоженов. Наемник этим безнаказанно пользовался, тиская меня на людях, целуя или хлопая по попе, я была в тихом ужасе от таких порядков.

Оказывается, у них не возбраняются проявления чувств между супругами, понятно, что женатые долгое время так себя на улице не ведут, это прерогатива молодоженов."

"Днем Сайнур меня ""выгуливал"". Мы посетили столичный театр, ничего особого, какая-то история о любви, не сказать, что бы актеры плохо играли, но я была избалована нашими технологиями, и после 3D фильмов их театр смотрелся скромно. Окружающие же нас люди сопереживали героям, большинство женщин плакало.

Сайнур, заметив мой слегка ироничный взгляд на эту почти комедию (актеры все-таки переигрывали, да и некоторые фразы для меня звучали двусмысленно), ущипнул меня за бок, прижав мое лицо к своей груди, чтобы заглушить мои шипения пополам с нехорошими словами, которыми я поминала этого гада.

— Тише, тише, золотце мое, это всего лишь спектакль, не надо так расстраиваться, — поглаживал меня этот садист по голове, играя на публику.