Я – твой должник

Но наконец выбираюсь на освещенное место и врываюсь в отдел скорой помощи Новой лондонской больницы.

Больничные запахи ударяют в нос. А потом шум. Я понимала, что в «скорой» должна стоять сутолока, но тут настоящая преисподняя. Куда хуже, чем в день, когда госпитализировали маму. Повсюду люди. Все пластиковые стулья заняты, парень с рассеченным лбом сидит на полу. Трое детей орут, тип в заблеванной куртке костерит… эта взволнованная седовласая женщина – его мать?

Стараясь не смотреть по сторонам, я пробираюсь к столу, жду целую вечность, и наконец бойкая женщина обращается ко мне:

– Чем могу помочь?

– Здравствуйте, я по поводу Себастьяна Марлоу.

Женщина что-то смотрит в компьютере, потом поднимает голову и подозрительно смотрит на меня.

– Его оформили раньше, – говорит она. – Он направлен на анализы.

– На какие? – волнуюсь я. – В смысле, он… Он будет…

– Поговорите с врачом, – говорит она. – Вы родственница?

– Я… не совсем. Но я его знаю. Это я вызвала «скорую».

– Гм-м… Тогда подождите, поговорите лучше с врачом.

Она подзывает хорошенькую женщину-врача азиатской наружности. У той настолько вымотанный вид, что возникает желание ее поддержать.

Спокойно, Фикси, не рыпайся.

– Здравствуйте. Чем могу помочь? – учтиво спрашивает она.

– Извините, что отвлекаю, – кидаюсь я к ней. – Я по поводу Себастьяна Марлоу. Это я вызывала «скорую». Просто хочу знать, все ли в порядке. То есть как он…

– Пожалуйста, не переживайте, – мягко прерывает она меня.

Она снова улыбается и уже поворачивается, чтобы уйти, как я вспоминаю еще кое-что.

– Погодите! – Я бросаюсь за ней. – Я, получается, единственная, кто знает, что он здесь? А родственники… хоть кто-нибудь еще в курсе?

И тут я спохватываюсь, что семьи у Себа нет, и у меня сдавливает горло.

– Как минимум одному человеку санитарка от его имени точно звонила, – задумывается Лили, наморщив лоб. – Кажется, его подруге.

Слово действует на меня, как ушат воды. Подруга.

Конечно. Его девушка. Крикуни. У Себа есть она, и больше ему никто не нужен.

– Прекрасно, – говорю я не слишком искренне. – Превосходно.