Я тебя ждал

Но не успеваю. Метнувшись диким зверем, хватает за волосы и изо всех сил дергает назад, швыряет к стене. От удара перед глазами темнеет, колет где-то в боку, под ребрами.

Вадим окончательно приходит в ярость от моего неповиновения. Подскочив, отвешивает удар по щеке. Не кулак, и на том спасибо:

– Дрянь, совсем от рук отбилась.

Толкает к письменному столу, давит на шею, прижимая лицом к холодной поверхности.

Задирает подол, чуть ли не до самых ушей, одним движением раздирая в лоскуты белье. На пути стоит только ремень, который никак не хочет расстегиваться и мешает спустить джинсы.

Это я ему его дарила! С долей злорадства вспоминаю свой подарок этому чудовищу.

Упираясь обеими руками, пытаюсь приподняться, и тут взгляд упирается в старый, пожелтевший от времени листочек. Детский рисунок. Витиеватое переплетение линий, начерченное детской рукой, в точности повторяло татуировку на плече у Фэйда, а еще узоры, что покрывали кольца, к которым крепились цепи в подземелье."

"Что это? И тут же будто в омут с головой, проваливаюсь в воспоминания.

Когда маленькая Диана, проснувшись однажды в своей постели, рассказывала всем о чудесном сне, в котором она увидела прекрасный, затрагивающий что-то в душе рисунок. Родители только улыбались, когда я весь день, с утра до ночи рисовала его, пытаясь вспомнить точное переплетение линий. Все было не то, не так, и уже под вечер, еле сдерживая слезы из-за постоянных неудач, я смогла нарисовать то, что видела во сне. Вот он, этот рисунок, мой детский амулет, который должен был меня охранять от страшных обитателей темноты.

Из воспоминаний выныриваю так же резко, оттого что колено бесцеремонно вклинивается между моих ног, пытаясь раздвинуть их. Извиваюсь, толкаюсь, а сама пытаюсь сдвинуть стекло и добраться до листочка.

Наконец ногтем удается придавить краешек и потянуть на себя. Листик выскальзывает из-под покрытия, и я тут же его сминаю, рву пополам, потому что именно из-за этого детского рисунка моя комната недоступна.

Злым холодом бьет по ногам и Вадима отбрасывает в сторону.

Еле сдерживая рыдания, не могу устоять на трясущихся ногах и падаю на пол, зажимая рот рукой.

Своего спасителя я не вижу, он не показывается. Зато Вадим, неестественно выгнувшись, замирает на одном месте, бешено стреляя взглядом по сторонам.

Снова льется отборный мат, причем в мою сторону, но тут же обрывается, сменившись диким криком.

Фэйд полностью контролировал его своей волей, как когда делал это с сестрой и с Андреем.