Я тебя забираю

— Безопасно на земле принца, — вспомнила слова кухарки, — а еще бы понять, где заканчивается земля принца и начинается чья-то другая, — девушка крутила головой.

Четыре ступени вниз и под ногами хрустит обыкновенный гравий, а рука касается прохладной травы.

Вторым отличием, что отметила волчица, было отсутствие подъездных дорожек. Есть петляющие среди сада тропинки или широкие аллеи для прогулок, но нет и намека на дорогу.

Девушка склонила голову рассматривая свой временный дом. Внешний вид особняка подстать интерьеру первого этажа — холодный, неприветливый, вычурный.

— Какая разница. Мне здесь не жить, — пришла к такому выводу и повернулась к зданию спиной.

А вот бесконечные зеленые поля за плотным садом манили пройтись по ним, или лучше пробежаться в обличье зверя. Не сдерживать себя, не бояться, что кто-то заметит. Резвиться, носиться за пташкой или бабочкой, — быстрым шагом девушка направилась на звук льющейся воды, а, заметив первые переливы по темной глади, перешла на бег.

И вода была обыкновенной, — Ксения опустила руку, прохлада протекала сквозь пальцы, щекоча и покалывая горячую кожу.

— Как водичка?! — голос, словно раскат грома застал волчицу в воде.

— Прохладная, — призналась, вскидывая руку и рассматривая собеседника.

— Храбрая, рыбка, — отозвалось ужасное существо. Двурукое и двуногое, с оперением на плечах, груди и предплечьях. Его массивные ноги с копытами вместо ступней топтали противоположный берег реки, примеряясь к прыжку.

— Прелестница гуляла, пока вы не отвлекли.

В ответ на раскатистый хохот девичий острый подбородок гордо взлетел вверх, тем самым повергая демона в истеричный гогот.

— А ну иди сюда, — протянул огромные руки и ступил в воду. — Люблю маленьких зубастых рыбок, — отфыркивался от брызг.

— Не советую меня трогать, — обнажив волчьи клыки, Ксюша пятилась.

— И точно зубастая рыбешка попалась. Кто ж ты такая, а? — бросился вперед, хватая воздух. — Такой гостьи у Бала еще было, — хохотал, раззадоренный охотой.

От сравнения волчицы с гостьями принца, ее тело сотрясла дрожь обращения.

— А я и не гостья! — рычала.