Я тебя забираю

— Лишив меня сил, она хотела выкинуть меня в Межмирье, — догадался принц. — Оставить блуждать там.

— Да, но мой отец, сам не подозревая о намерениях Елены, не дал ей этого сделать. Он отпустил тебя, — Ксения, подхватила следующую прядь и щелкнула ножницами. — Мне, что осталась в прошлом, еще предстоит это узнать. Разочароваться, ощутить себя преданной. Пообещай мне, — ножницы замерли над головой демона, — сохранить жизнь Елене. Я не хочу отдаляться от остальной семьи. Стая мне не простит ее смерть, и вряд ли я прощу ее тебе.

Волчица еще несколько секунд напряженно вглядывалась в лицо Балаама, тот коротко кивнул и звонкие щелчки ножниц возобновились, отражаясь от каменных стен в полной тишине.

Ксения сложила на место ножницы и частую расческу, стряхнула с мужских плеч волосы.

— Дальше я сам, — демон подхватил футболку и стянул ее. — Ты останешься?

— У нас дочь, — напомнила волчица, подворачивая свободные штанины и закатывая рукава рубашки. — Чем ты сможешь меня удивить? — смешливо фыркнула, залезая в ванну и присаживаясь на край.

"Нежные руки прошлись по мужским плечам, поднялись по шее, пропали на мгновение, чтобы выдавить шампунь. Девушка взбивала пену, массирующими движениями проходясь по коротким волосам, поливала водой из кувшина:

— Сейчас Преисподняя разделилась на три лагеря, — начала рассказ.

— Дай угадаю: против, за и воздержавшиеся, — Балаам откинулся, упираясь девушке в живот

— Угадал.

— Как я понял из слов Эрика, объединились против нас.

— Да. Нашлись в Преисподней те, кто посчитал появление наследников в наших парах угрозой. Они решили нанести удар — не дожидаться, когда Аврора будет полностью владеть силами Высшей, отнять и поделить владения.

Балаам понимающе хмыкнул, прикрывая глаза и подставляю лицо под мягкие прикосновения:

— Я так понимаю, добрый соседушка Астарот был против, если его низшие скитаются без подпитки, мы находимся здесь, в его доме.

— Вот болтушка!

— И много тех, кто выступил против? Почему наш особняк стоит в руинах? Астарот ведь был не один? Я уверен в этом, — посыпались вопросы.

— Я не могу сказать. Мне запретили посвящать тебя в подробности этого времени.