Я тебя верну

 — прошептала мама, стоя в его объятиях вроде и с упреком, но с каким-то таким ясным облегчением, что у меня аж мурашки побежали по коже.

— Доня… — мама протянула ко мне руку приглашая в объятия к ним, а я не могла даже заставить ноги сдвинуться с места.

Мои чувства были сейчас самыми разными: от неверия и счастья, до полного расстройства и ненависти. И какому из них отдать свое предпочтение я не могла решить."

"А еще я поняла, что теперь опять начнется то, что я так хотела уже вычеркнуть из нашей с сыном жизни.

Я выскочила на улицу быстрее ветра. Никаких разговоров сейчас заводить не планировала ни с кем. Мне нужно было побыть одной! Просто выдохнуть и переварить все то, что услышала.

А память, как назло, начала подкидывать мне момент, когда Макс усердно добивался моего внимания. Что он делал и как. Меня опять передернуло.

— Не хочу. Не хочу. Не хочу. — шептала я тихо, пытаясь заглушить рыдания, — Я не хочу этого.

Не нужен он мне! Не смогу я! Я же только свыклась с мыслью, что мы с сыном вдвоем, что у нас все получиться, а тут опять это все. Когда я смогу выдохнуть уже спокойно?

А может он и не начнет ездить? — эта мысли просто озарила. У него же должен родиться ребенок от Насти, так вот пускай туда и едет. А я уж как-то сама. Без всего этого дерьма.

Но сердце билось так сильно, что даже больно было. И билось оно не от злости с такой скоростью.

Обмануть можно всех вокруг, но себя — никогда!

Глава 54

Макс…

Мне позвонили с самого утра. И вроде бы новость должна была меня шокировать, а я никаких эмоций не испытываю. Ответив доктору, что буду через час, спокойно пошел в душ, после разомнулся минут десять, выпил кофе и поехал в больницу.

Ехать было недалеко, так что я уже через пятнадцать минут стоял на пропускном пункте, чтобы меня встретили и провели в палату, где лежал отец.

И вот я стою и смотрю на человека, который дал мне жизнь и не испытываю вообще ничего.

— Никаких прогнозов дать сейчас мы не можем. — речь доктора уже подходила к завершению, когда в палату вошел и следователь. Мы пожали руки друг другу, и уже вдвоем смотрели на моего отца, который был утыкан кучей разных проводков.