Я тебя у него украду

Суворов стиснул зубы, его ноздри раздулись от злости и глаза подернулись льдом, когда он заметил, что Марк поставил на паузу и негромко меня предостерег.

– Ир…

Глава 15

Я не отрывала взгляда от дьявола в кресле и сейчас сильнее чем обычно жаждала вывести его из себя, ведь он весь такой неприступный… Клеил другую в баре, да и сказал, что я для него девочка на ночь. Что ж. Ты для меня тоже не принц на белом коне.

Рука на крепком бедре заскользила выше и, Марк, сдавшись, опустил свою кисть поверх моей намереваясь убрать, а я сильнее сжала бедро и повернулась к парню, томно глядя в глаза.

– Все нормально. Я буду осторожно, честно, – так говорит серый волк красной шапочке, прежде чем ее съесть. И я не исключение. Заверив Марка что все нормально, я бросила последний короткий взгляд на Суворова. Тот тяжело дышал, будто одна искра, и грянет буря – он сорвется и бросится на друга. Я медленно, не выказывая внутреннего тремора, оседлала колени Марка, устраиваясь на них удобнее. Оказавшись спиной к Пашке, я опустила руки на широкие плечи Марка, которые в майке казались просто необъятными и мне показалось, они реально стали шире с последней нашей встречи.

Интересно, что побуждает бывшего так выкладываться в тренажерке чтобы за две недели так раздаться…

Марк выдохнул и опустил руки на мою талию, скользя взглядом по телу, скрытому его футболкой телу, и я ощутила каким твердым он стал, буквально на глазах налился свинцом. Потерлась о его стояк, слыша шумное дыхание Марка и подавила потребность обернуться и посмотреть, как подействовала на Суворова эта моя выходка.

О чем он думает? Что чувствует? По-прежнему злится на меня? А может скучающе зевает?

Марк сжал талию сильнее, явно приняв решение в пользу физического желания, и заглянул в мои глаза, хмурясь, будто все еще не понимал, что происходит. Не знаю, чувствовал ли он нашу с Суворовым негласную борьбу, надеюсь нет, потому что это слишком личное. Такое, что ни с кем не хочется делить.

Абсолютное отсутствие реакции моего тела на близость бывшего сбило с толку и расстроило.

Я уже хотела признать поражение и позорно ретироваться, уйдя в спальню, но за спиной послышалось движение. Суворов подскочил с кресла и зарывшись пальцами в мои волосы резко сжал, и я ойкнула, запрокидывая голову назад и набок. А Пашка впился в мою шею грубым поцелуем и словно почувствовал, что перегнул на эмоциях тут же нежно прошелся по ней языком. Мочки уха коснулось его горячее дыхание, и он зашипел так тихо, чтобы слышала только я.