Я тебя у него украду

В ограде все выглядело еще более удручающе. Я запомнила ее зеленой – цветущей с мягким ковром конотопа и пестрыми клумбами цветов, которые так любила садить мама. И сейчас она мало напоминала ту самую ограду из моего детства. Голая земля, для зелени не сезон, но что-то подсказывало, это не оправдание для заброшенной территории. Крыльцо приветливо скрипнуло при моем появлении, и покосившаяся дверь без туда отворилась, впуская меня в дом-призрак. Здесь даже обои были все те же что и десять лет назад. Мы клеили их с мамой вместе, выбирая под цвет новой краски, которой покрыли полку для обуви в сенях.

Входная дверь, которую папа обивал утеплителем истрепалась, и ручка расхлябалась, когда надавила ее, входя в прихожую.

Весь коврик у входа был усеян детской обувью, и я нашла пятачок и стянула туфли, аккуратно вышагивая из островка резиновых сапог и кроссовок.

В доме было тихо. Как в гробу. Лишь изредка из зала доносился голос участкового – ровный и сосредоточенный. И ему вторил хриплый пропитый бас моего брата.

Из детской не доносилось ни звука, и я решила, что малыши спят, поэтому не стала их тревожить и прошла на кухню, и подойдя к плите поставила чайник. В доме не изменилось ничего. Никакого ремонта или улучшений не произошло – лишь ветшающая старина забытых стен и все тот же коричневый пол, покрытый слоем пыли. Саша уборкой не утруждалась. А может ей просто некогда, ведь она подрабатывает на двух работах, пока ее непутевый муж шатается по деревне в поисках бухла.

Я давно предлагала закодировать его, но Гера отмахивался, мол он не алкаш.

Услышала голоса из прихожей.

В дверном проеме показалась Саша и за ней следом вошел Паша, перехватывая мой потерянный взгляд. Он все понял без слов, считал и проанализировал, и мне до безумия до зуда в пальцах, до жжения под кожей захотелось спрятаться в его объятиях. Просто подойди и утонуть в них, чтобы не видеть эту разруху в некогда любимом месте. И не чувствовать той боли, что сжирала сейчас.

Он был во всем прав. Я не хотела сюда ехать, чтобы не видеть этой пляски на могиле моих светлых воспоминаний.

– Ир будешь чай? Я сейчас налью.

– Да, пожалуйста.

А лучше водки. Господи, да я прямо как мой брат. Яблоко от яблони.

– А вы Павел?

– Да, налейте, – ответил, все так же глядя на меня хмурым, озабоченным взглядом. Шагнул ко мне, но в кухне показался участковый и мы застыли.

– Саш, – обратился к невестке, окинув нас беглыми взглядами.