Я тебя у него украду

Раскричалась и мне пришлось торопливо смывать с лица пену, которой смывала этот ненавистный прощальный поцелуй.

Выскочила из санузла и кинулась в гостиную, где копошилась Карина.

– Иди ко мне солнышко, – взяла малышку на руки, чувствуя, что все невзгоды отходят на задний план. Главное, она у меня есть – живая и здоровая. А остальное просто временные трудности. Слезы выступили на глазах, и я часто заморгала. – Кто тут у нас намочил трусики? Маленькая разбойница?

Карина в ответ на мой шутливый тон начала смачно пускать пузыри и надувать щечки.

Я подцепила с гладильной доски, которую уже не помню, когда убирала в шкаф в последний раз, она постоянно стояла за диваном, потому что приходилось часто гладить, маленькие трусики и уложив дочь на пеленку стянула с нее мокрую вещь. Суворов был рядом, чувствовала это, но не оборачивалась. Игнорировала.

Протерла Каришу салфетками и надела чистые трусики, беря довольную малышку на руки.

– Ну вот ты снова красавица! – безотчетно поцеловала сладкую малышку в височек, вдыхая неповторимый аромат маленького ребенка и повернулась к Пашке.

Тот замер, не отрывая взгляда от нас и даже слегка смутился, когда понял, что я заметила. Его глаза скользнули с моего лица на личико Карины и Суворов сглотнул. – А теперь познакомься со своим папой, Кариш. Помнишь, я тебе о нем рассказывала?"

"Пашка снова глянул на меня, а я ухватила ребенка удобнее, потому что она завозилась в моих руках будто собралась спрыгнуть с них и побежать к Пашке. Шагнула к Суворову почти вплотную, Карина завозилась еще активнее.

Паша взволнованно на меня посмотрел.

– Она обычно побаивается чужих, – заговорила смущенно. – Но тебя наверно приняла за Марка. Он иногда с ней водился и наверно она запомнила. Вы похожи.

Глупый получился монолог. Паша молча протянул руку, и я вложила ему дочь, которая тут же успокоилась в его объятиях и ошалело затихла. Маленькие бусинки-глазки расширились, и Карина в упор уставилась на Суворова, который даже дышать боялся рядом с ней.

Карие глаза Паши потеплели, он изучающе оглядывал дочь, отмечая рыжие кудряшки на макушке Карины, и прозрачные голубые глаза с длиннющими ресницами как у куклы.

На пухлых щечках появились ямочки, когда Карина улыбнулась папе, видимо признавая его за своего. Паша прокашлялся.

– Хочешь чай или кофе? – спросила негромко, и Суворов кивнул.

– Кофе.

– Идем на кухню, Каришу тоже надо покормить…

Направилась к двери, и Суворов пошел следом, аккуратно будто хрустальную придерживая малышку.