Я тебя у него украду

– Спит, солнышко? Такой хороший и послушный, умничка, дает маме возможность отдохнуть, – ворковала негромко толи с ребенком, толи с Дашкой, не вникал. – Я не взяла ее, решила дома оставить, вдруг раскапризничается в незнакомом месте, она же у меня домашняя девочка…

Произнесла с теплотой в голосе и мое сердце защемило.

У Иры дочь. Не мог привыкнуть к этой мысли, как бы ни старался. Черти-что происходит. Марк в курсе, да и Дашка тоже. Это, по их мнению, заебись, все улыбаются, счастливы. И в мозгу тут же возник ответ на мучивший вопрос.

Марк не сказал Даше, что дочь его? Наврал? Сестра не в курсе, иначе не стала бы мириться с этой новостью, точно.

– Паш, можем поговорить? – Журавлёва снова подкралась неожиданно, и я повернулся к ней сбитый с толку. Машинально глянул на время, отметив, что она пришла минут на десять раньше назначенного. Кивнул. Она сунула руки в карманы джинсов и зашагала по дорожке в сторону гаража, подальше от собравшихся. Я сделал последнюю затяжку и ощутил, что руки неверные.

Будто чужие. – Я приехала ненадолго, буквально поздороваться и уйти, – начала неуверенно, и я остановился у стены гаража и ткнул окурком в камень, бросая тот в урну.

– Пожалуйста, выслушай и не перебивай, – произнесла на сорванном выдохе, будто я горю желанием заткнуть ей рот и начать говорить сам, и продолжила. – В ту нашу последнюю встречу, когда мы поругались…

– Да, я должен был извиниться еще тогда, – вопреки обещанию начинаю говорить и это кажется Иру раздражает, но я понимаю, что был тогда не прав.

 – Я поступил недопустимо. Прости меня за то, что сделал.

Она на секунду затихает и отводит взгляд, а я не могу отвести свой и как жадный наркоман впиваюсь в ее профиль, запоминая каждую черточку. В груди давит от знакомого, но казалось уже забытого чувства, и я упиваюсь им. Как упивался тогда. Мазохист."

"– Я хотела сказать тебе еще тогда, но разговор не клеился, и поэтому ты все не так понял… – она снова неуверенно мямлила, и я сильнее напрягался, силясь понять, о чем она говорит.

 – Моя беременность стала для меня шоком, я не знала, как сказать о ней, а ты пришел на взводе, и все перевернул с ног на голову, – потерла лоб, обхватила себя руками, сжала, посмотрела на молчавшего меня, снова нервно закусила губу. Со стороны калитки послышались голоса, видимо гости подтягивались. Оглянулся на них, заметив идущих по двору Иваныча, отца и Алёну. Он уезжал за ней по моей просьбе.