Я тебя прощаю. Чужая любовь

Ведьма расхохоталась.

– Да неужели? – Она освободилась от захвата. – Я уверена в своих словах! – чеканила зло. – Боги создают лишь одну родную душу для другой, волк. Это подтвердила Верховная ведьма. Это подтвердили многовековые труды моих сестер. Это подтвердили Первые существа. Твой брат должен был умереть еще в младенчестве, для него не было судьбы. Но ваши родители вмешались, а теперь вы, дети, расплачиваетесь за них.

Я продолжал стоять и бестолково таращиться на довольное лицо ведьмы.

– Он предал тебя, Адам, – Мария закончила речь.

Она даже не скрывалась от остальных членов стаи, говорила в полный голос и уверенно, что лишь подтверждало ее слова.

Предал…

«За что?» – первое что вспыхнуло в моем сознании.

Предал!

От ненависти и злости потемнело перед глазами.

– Волк! – ведьма звала меня. Не приближалась, не пыталась касанием привлечь внимание. – Волк! – Я поднял голову. Темные пятна еще плыли перед взором, а в ушах громыхали удары собственного сердца.

Я не понял, что со мной произошла частичная трансформация, не заметил боли ломающихся костей и рвущихся тканей. Попытался что-то ответить, но из пасти вырвалось рычание. Мои руки удлинились, как и пальцы на кистях. Под ногами лежали клочья рубашки."

"– Ты пил отвар? – уточнила ведьма.

Я утвердительно качнул волчьей головой. Пил вчера и сегодня с утра выпил чашку.

– Поняла. – Женщина еще отошла на пару шагов.

Девочкой. Валерия. Лера. Моя истинная.

Я ответил рычанием на ее слова. Прийти в себя… Сейчас я как никогда трезво смотрел на происходящее.

– Я спр-р-равлюсь, – прорычал я и вышел из дома ведьмы.

Я захлебывался собственными эмоциями. Метался вдоль домов, удерживая зверя от импульсивных действий.

Конечно, нет, брат. Долгое время идиотом был я – ослепленным своим чувством долга. Прощал. Лишил себя счастья, а ты подло пользовался моей слабостью.

Удостовериться – вот что мне сейчас следует сделать.

***

Теперь поведение моего младшего брата казалось логичным, а его поступки закономерными. Пока я сходил с ума от тяги к истинной, от ревности, пожирающей мой разум, от страха, что в период беременности волчонком с Валерией могло произойти непоправимое, Эрил… А что делал Эрил? Он наслаждался новой должностью, выменянной на молчание.

– Твар-р-рь, – вырвалось рычанием.