Я тебя покупаю

Можешь думать о похищении, о статьях, о чём угодно… но ты же умная девочка, как мне показалось, и должна понимать очень важную вещь – мне насрать на статьи, на твои угрозы. Мне вообще насрать на всё, кроме того, что нужно мне. Это ясно?

Господи, прости меня, потому что я не ведала, как могла увидеть в этом монстре своего Севу! Титов, может, и был на него похож, но мой муж никогда бы так не поступил не то что со мной… он и с теми, кто переходил ему дорогу, не был способен быть жёстким.

– Ясно, – сказала я и отвернулась.

Самым правильным, наверное, было устроить истерику. Но что толку от неё? Меня попытаются отключить, как сделали это с Мишей? Кстати, о нём.

– Сколько мой брат задолжал вам? – спросила, когда прошло несколько минут тяжёлого молчания.

– Это неважно, – покачал головой Титов и вдруг повернулся ко мне. Окинул таким взглядом, что мне стало окончательно нехорошо. Прежде всего потому, что вновь увидела глаза мужа.

– Что значит, неважно? Вы считаете, что можете забрать живого человека словно вещь, а ведь у этого имеется цена!

– Да? И сколько же ты стоишь, Лина? – усмехнулся Влад.

– У меня нет цены! Но я могу попробовать найти деньги, которые вам должен брат.

– Он должен мне гораздо больше, чем просто деньги, Элина, – откликнулся Владислав. – И попробуй смириться с мыслью, что ты не сможешь вытащить брата из того, во что он влез. Зато можешь за это расплатиться.

– Собой? Своим телом? – не выдержала я.

– Именно так, – просто кивнул Титов. – Большего мне от тебя не нужно.

Он отвернулся и стал смотреть в окно, давая понять этим, что разговор между нами завершён, и мне ничего другого не осталось, как сделать то же самое.

Я не представляла, куда он меня везёт. Не знала, что у Влада в голове, да наверное и не хотела знать. Этот мужчина меня пугал, заставлял сжиматься от страха и строить тысячу и одно предположение.

Мы выехали из города. Высотные дома закончились – их сменили особняки за заборами.

Наверное, это были скорее инстинкты, чем обдуманный акт неповиновения, но я схватилась за ручку и нажала на неё. И – о, чудо! – дверь поддалась.

Мне было неважно, что я едва ли не голая. Что кругом нет никакой цивилизации.