Я тебя ненавижу

Бежать, драться, делать хоть что-нибудь. Я резко распахнул закрытые глаза и бросил взгляд на Полину. Она сидела с прямой спиной, уставившись в лобовое стекло. А вот и мое «что-нибудь».

Схватив Полину за затылок, я даже не дал ей шанса сопротивляться, а просто рывком притянул к себе и впился ей в губы агрессивным поцелуем. Кукла не отвечала мне, тогда я начал зло кусать ее губы, побуждая приоткрыть рот хотя бы от возмущения, чтобы я мог ворваться в него языком. А потом моей щеки коснулась прохладная ладонь, и Поля приоткрыла губы, впуская меня.

Мы целовались так, словно были голодны, как будто буквально утром наши губы и языки не встречались со всей отзывчивостью.

Я нащупал ручку сиденья и отъехал назад, а потом схватил Полю за талию и пересадил к себе на колени.

– Эмиль…

– Не сейчас, Кукла. Позже, – шептал я срывающимся голосом, задирая ее толстовку и проводя ладонями по голой спине. – Помоги снять твои джинсы.

– Эмиль, это…

– Поля, давай, – рявкнул я, и она на удивление подчинилась.

В четыре руки нам удалось расстегнуть ее джинсы, и Поля пересела на свое сиденье, чтобы стянуть их вместе с кедами, пока я расстегивал ширинку и приспускал свои, выпуская наружу уже твердый член.

Я был так заведен, что готов был кончить сразу, как только окажусь в ней. Когда Поля снова зависла надо мной, я крепко сжал челюсти и подался вперед, ухватив ее одной рукой за затылок, а второй – за голое бедро. Шелковистая кожа не остужала мой пыл, наоборот, еще сильнее разжигала его, заставляя трястись от желания.

– Давай уже, Кукла, – прохрипел я, впиваясь в ее губы жадным поцелуем, пока она медленно опускалась на меня.

Полина дошла до конца, и мы оба застонали от переполняющих нас ощущений.

– А теперь, Поля, будет грубо и жестко, иначе я свихнусь, – прорычал я, перехватывая ее за бедра и приподнимая свои так быстро, насколько позволяло ограниченное пространство.

Полина уперлась ладонями в мои плечи, пока я трахал ее. Мы оба задыхались от переполняющих нас чувств и эмоций, которые бурлили и выплескивались наружу в стонах, криках, укусах и горячем шепоте.

Мы оба за что-то извинялись, признавались в любви и давали обещания. Я хотел видеть всю Полину, поэтому сдернул с нее толстовку, отбросил тряпку на соседнее сиденье и сжал упакованную в кружево грудь.

– Я долго не продержусь. Давай, Поля, кончай, – простонал я, и она, как самая послушная девочка на свете, сжала меня внутренними мышцами, заставляя закрыть глаза и ловить фейерверки за веками.