Я тебя ненавижу

Напряженное выражение лица свидетельствовало о том, что идея пришлась Эмилю по душе. Он обхватил мой подбородок, провел большим пальцем по скуле, а потом по нижней губе. – Попробуй.

– Ты скажешь, как нужно?"

"– Пиздец, Кукла, – вымученно произнес он. – Ну вот что ты со мной делаешь?

Я не понимала. Ничего такого я еще не делала, даже не прикоснулась, а он уже смотрел на меня так, будто я разрушила его мир.

– Не надо? – спросила я.

– Издеваешься? – Эмиль усмехнулся и придвинулся ближе так, что его член оказался перед моим лицом.

 – Возьми его в руку. Вот так. Сожми крепче. Проведи вперед-назад. Блядь, Полечка. – Я подняла голову и посмотрела на Эмиля. Он закрыл глаза и навис надо мной, упершись ладонью в стену. Сжав челюсти, поиграл желваками, а потом посмотрел прямо на меня. – Лизни. Только головку. Медленно. Высунь язык и… – он застонал, как только я сделала, как он просил, и, вдохновленная реакцией, повторила действие.

А потом осмелела и вобрала в рот головку. Ощутив чуть солоноватый привкус, я не отстранилась, хотя ожидала, что испытаю нечто похожее на отвращение.

Напротив, мне даже понравилось. Может быть, не сам процесс, а то, как Тарханова накрывало от каждого моего движения.

– Глубже, – простонал он. – Поля, возьми глубже. Ох, твою мать. Еще. Так глубоко, как сможешь. Да, вот та-а-ак. Как же горячо у тебя во рту.

Я снова посмотрела на него. Эмиль выпрямился и впился в меня настолько горящим взглядом, что я почувствовала, как вспыхиваю до кончиков волос. Очень-очень жарко, просто как в огне.

И тут я начала двигать вверх-вниз не только рукой, но и головой, наслаждаясь тихими стонами и проклятиями Эмиля. Я вела себя все более раскованно, безошибочно считывая его реакцию по издаваемым звукам и наслаждению, написанному у него на лице.

– Поля, – выдохнул он. – Девочка, остановись. Все, хватит.

Он сделал шаг назад и подхватил меня за локоть, поднимая к себе. Я встала на дрожащие ноги, и Эмиль тут же набросился на мой рот. Он терзал его губами, языком, зубами, пока я плыла в этой грубой ласке.

Настолько жадной, словно он мог умереть, если бы не сделал этого.

– Скажи, что ты влажная, – прошептал он в мои губы, и накрыл их своими, даже не дав возможности ответить.

А потом его пальцы пробрались мне между ног, выводя довольно резкие круги, рисуя только ему известные узоры, от которых мои ноги подкашивались. Затем Эмиль ввел в меня палец и довольно прорычал:

– Как я и думал. Моя отзывчивая красивая девочка. Лицом к стене, Полина.