Я тебя ненавижу

Чтобы убедиться, что у нас нет проблем, мне нужно было больше, а вот Тарханов наконец улыбнулся."

"– Если мы не уедем сейчас, то застрянем здесь еще на пару часов. Давай, Кукла, обувайся.

Всю дорогу до его дома Эмиль одной рукой держал руль, а вторую – в гипсе – положил мне на колено. Я медленно, едва касаясь, гладила его пальцы кончиками своих и улыбалась непонятно чему. Я представляла себе, как мы ляжем вместе спать, как проснемся рядом. Как тогда после моего нападения. Это был ужасный период моей жизни, и сейчас, судя по всему, не намного лучше.

Когда мы приехали, то тут же, не сговариваясь, поднялись на второй этаж.

– Какая из сумок твоя?

– Вот эта, – я подняла небольшую дорожную сумку.

– Тогда занесу сумку Светланы Игоревны в ее комнату, – сказал Эмиль и толкнул дверь в комнату, находящуюся наискосок от его спальни.

– Я буду спать с мамой? – спросила, как только он вернулся в коридор, и Эмиль шутливо выгнул бровь.

– Серьезно, Полина?

Я честно пыталась сдержать улыбку, даже губу закусила, чтобы не выдать себя, но тщетно, Тарханов мне точно не поверил, потому что, преодолев расстояние буквально в два шага, практически снес меня к стене, прижимая своим телом.

– Так, Полина, – выдохнул он мне в лицо. – Сейчас мы идем в душ, и ты помогаешь мне мыться. Я же практически беспомощный, помнишь?

– Ты машину водишь одной рукой, вряд ли тебя можно назвать немощным.

Эмиль прищурился.

– Так я и не говорил «немощный». Ну вот. Будем в душе, ты еще и ушки свои промой, потому что, кажется, ты не очень хорошо слышишь.

– Ты меня смущаешь, – выдавила я из себя и опустила голову, чтобы хоть как-то спрятаться от горящего взгляда и скрыть свои пылающие щеки.

Эмиль поддернул мой подбородок указательным пальцем.

– Мне нравится, как ты краснеешь. Очень сексуально, – низким голосом произнес он, заставляя меня покраснеть еще сильнее. – Душ, Полина. А потом ты вся моя.

Глава 29

Для человека со сломанной рукой Эмиль довольно проворно стянул с себя одежду. Я же, не в силах пошевелиться, стояла посреди ванной и наблюдала за его действиями. Обычно человека со сломанной конечностью жалко, но к Тарханову я таких чувств не испытывала. Эмиль и жалость – полярные понятия.