Я тебя ненавижу

– Успокойся, Алёна, и выслушай, – строго, как с маленькой девочкой, начала она, – давно мне следовало уже тебя отпустить, да не могла, ты моя самая талантливая ученица, сама хотела подвести тебя к Олимпийским играм, но я понимаю, что не хватает у меня ресурсов для этого как у тренера, тебе нужны сложные элементы, нужно учиться тому, что могут американки и китаянки. Я считаю, что у тебя есть реальный шанс попасть в сборную России на Олимпийские игры, но для этого ты должна показать новую программу, сильную, а я не могу тебе этого дать.

– Таисия Андреевна, я не понимаю.

– Новый член нашей команды – это Сергей Данилевский, – тренер опустила глаза на свои переплетённые пальцы.

О Данилевском знали все в спортивной гимнастике. К своим подопечным он относился так же, как относились тренеры в Советском Союзе и Румынии в семидесятых. Безжалостно и беспощадно, не считаясь с чувствами и вообще не думая о том, что работает с живыми людьми. Но, несмотря ни на что, его ученики выигрывали золотые медали на олимпиадах раз за разом.

– Кроме Малевской, он не планировал больше никого тренировать, и ты должна убедить его в обратном. Точная дата приезда Данилевского ещё не известна, сейчас заканчивается его контракт в США, после чего начнутся бумажные формальности здесь, в России, и он приступит к работе на нашей базе.

Вместе с тем теперь мне стали ясны взгляды девочек в раздевалках, это был какой-то микс жалости и злорадства одновременно – не меня он выбрал.

– Будь готова к тому, что он тиран и моя школа по сравнению с его методами – это детский сад, – призналась тренер.

Данилевский не просто тиран, он чудовище, самое настоящее. Но если после него я выживу и приму участие в Олимпийских играх, то несомненно стану чемпионкой.

– Хорошо, – кивнула я, и тренер безошибочно распознала в моих глазах решимость.

Возможно, будь на моем месте кто-то другой, перспектива работать до кровавых мозолей и пугала бы, но меня она будоражила.

Вечером я зашла в раздевалку, не ожидая в ней кого-то ещё застать, потому что выходила из зала последней, но, к моему удивлению, на скамейке, прислонившись к шкафчикам, сидела Катя. После душа, с ещё влажными волосами и в повседневной одежде, очевидно, её тренировка давно завершилась, и когда она увидела меня, то едва заметно вздрогнула. Зная её отношение ко мне, решила не лезть на рожон и игнорировала её присутствие.