Я тебя не отпущу (СИ)

К сожалению, своим рассказом Клим сбивает с мысли.

— На этот раз в деле оказались заинтересованы не только чиновники. На экспорт должны были пойти такие крупные партии леса и драгоценных камней, что вмешались и гораздо более серьезные люди. Те, кто всегда за ширмой.

— Ничего себе! — Я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть голубые глаза. — Тебе угрожали?

— Сначала они просто предложили. Причем я был не единственным кандидатом на роль посредника. Когда отказался, в ход пошли методы убеждения.

— Мое похищение Пекарским и твой отказ.

Спокойствие как ветром сдувает. Теперь на сердце змеиным клубком шевелится нехорошее предчувствие.

— Я отказал перед похищением. За неделю до него.

— Хочешь сказать, твои заказчики могут быть как-то связаны с Пекарским?

— До вчерашнего дня у меня была другая рабочая версия. Есть еще один человек, который приложил руку к моему освобождению. Но когда я узнал, что тот урод сделал с тобой... — Взгляд Клима становится непроницаемым.

— Ты поэтому ездил к нему сегодня? — Кусаю губу.

— Это была вторая причина.

— И как? Удалось получить ответы?

Напряжение такое сильное, что я больше не могу лежать. Сажусь на кровати и обхватываю колени.

— Ты, наверное, знаешь, что у Евы, биологической матери Ники, есть муж. Николай Владимирович Исаев. — Клим тоже садится. — Именно он, используя свои связи, убедил банк конфисковать все имущество Пекарского, а затем сдал Федеральной службе по финансовому мониторингу его подставные компании.

— Выходит, Исаев рыл под Пекарского одновременно с тобой? — Мне все еще трудно понять.

— Он был моим буксиром. Тогда я не задумывался, почему все решается так легко и быстро. Вчера, в тюрьме, понял.

— Он загонял Пекарского в угол...

— Исаев работал на моих нынешних заказчиков. Старый лис не годился для сделки в Китае, он слишком неповоротливый для современных схем. Но он отлично сгодился в Питере. — Клим делает глубокий вдох.

— Боже... — Прикрываю рот рукой.

— Ждать Пекарский не мог. Со дня на день его должны были арестовать за выманивание кредита. И мудак решился на месть до моего отъезда.

— А о роли Исаева он и не догадывался.

— Они выросли на одной помойке. Вместе рвали глотки в девяностых. Вряд ли кто-то из них кому-то доверял.