Я тебе (не) подхожу (СИ)

— Если честно, — Лена смотрит на меня с хитрой улыбкой после того, как мы устраиваемся на кухне, — я уж подумала, что у тебя кавалер завелся и ты его скрываешь.

Я вздрагиваю, и нож, которым режу торт, немного соскальзывает и режет палец.

— Ай! — вскрикиваю я со стула и сую его в рот.

Слава богу, порез совсем небольшой, я промываю ранку под водой и вскоре заклеиваю лейкопластырем.

Блин, Ленка как в воду глядит.

Впрочем, может, это намек, что пора ей все рассказать?

Я пододвигаю ей тарелку с тортом, сажусь напротив и протяжно вздыхаю.

— Эй, ты чего? — недоумевает подруга. — Из-за увольнения так расстроилась? А ну бери себя в руки, ты же никогда не унываешь!

Так-то да, но сегодня, если честно, приуныла…"

"— Да и свет клином на этой «Астории» не сошелся, — пылко продолжает Лена. — Я нисколько не сомневаюсь, что ты найдешь новую работу за пару недель. Ну правда, не грусти.

Она отхлебывает чай и зло бросает:

— Но Озвериныч все-таки козлина!

Я набираю полную грудь воздуха и наконец сознаюсь:

— Озвериныч не виноват, Лен.

— То есть как это не виноват? Он ведь тебе даже две недели отработать не дал!

— Ну-у-у, то есть уволил меня, конечно, он, но по наводке.

Лена ставит кружку с чаем на стол и изгибает бровь:

— По чьей?

— Назара Исаева.

Теперь вздрагивает уже подруга.

— В смысле? — хлопает ресницами она и с непониманием трясет головой.

— Он нажаловался боссу на грязь, а так как это была моя смена, то… сама понимаешь, — развожу я руками, медлю, но в итоге заговариваю, пока не передумала: — И… есть еще кое-что, Лен.

Глаза подруги мгновенно округляются, и она подается назад.

— К-как это?

— Я не знала, что он — это он.

— Что за бред? — нервничает Лена.

— Он представился мне другим человеком и три месяца водил меня за нос.

Я делаю глоток чая, чтобы смочить горло, и делюсь подробностями. Замечаю, что подруге не по себе, она начинает ерзать на стуле, но молчит.

— В общем, он бросил меня ровно в тот момент, когда я призналась ему в любви. Сказал, что никогда не полюбит такую, как я.

— Что еще? — вскрикивает Лена, и ее голос звучит непривычно пискляво, и она прокашливается.

Я рассказываю, как искала его, как узнала, что он мне врал, как увидела у гостиницы с другой. Эх, я не хотела, чтобы она вспоминала свою историю, а ведь она явно вспоминает, вон как напрягается. Что уж теперь, обе вляпались в Исаевых, как мухи в… не в мед, в общем.

— Но и это тоже не все.

Вижу, как у Лены подергивается левое веко.