Я тебе (не) подхожу (СИ)

— Зачем ты ковыряешь эту рану, Назар? Зачем травишь душу? Не надо, пожалуйста… Уже ничего не изменить…

Она закрывает ладонями лицо, но я осторожно убираю их и тихо прошу:

— Посмотри на меня.

Алиса поднимает взгляд, и я четко выговариваю каждое слово:

— Прости меня. Теперь я точно знаю, каково тебе пришлось.

Лицо Алисы вытягивается.

— Теперь? — хмурится она. — Почему именно теперь?

— Потому что я прошелся в твоих сапогах, — горько усмехаюсь я.

— Моих сапогах? О чем ты?

И я заговариваю. Начинаю с самого начала: с бассейна, с Марата.

Алиса охает, округляет глаза, но не перебивает, внимательно слушает.

Я продолжаю. Рассказываю, как познакомился с Ребровым. Как сдружился с ним, как увидел в нем родного по духу человека. Как делился с ним всем. Как сделал правой рукой. И как он меня предал.

— Ты знаешь, — сбивчиво завершаю я свою исповедь, — я готов сделать из него боксерскую грушу, это да.

Губы Алисы дрожат, она смотрит на меня с болью во взгляде. По ее щекам бегут слезы, и она хрипло произносит:

— Мне жаль, Назар. Мне так жаль…

— Меня? Не надо, — не успеваю договорить, потому что Алиса меня перебивает:

— Тебя.

И все. Такое ощущение, что срывает какую-то заслонку, что стояла у нее в душе.

— Нас… — еле слышно договаривает она и плачет.

Горько-горько.

И столько невысказанного в ее слезах… Столько боли, столько эмоций…

Она рвет мое сердце на части своими слезами. Чувствую себя последней скотиной. Я радовать ее хочу, а не быть причиной ее слез.

Сажусь рядом и прижимаю к себе. Сразу замираю: вдруг оттолкнет.

Но этого не происходит, и я глажу ее по спине, по волосам.

Шепчу что-то успокаивающе, как вдруг радионяня взрывается криком Никиты.

Алиса мгновенно вскакивает и исчезает в дверях, а я провожаю ее растерянным взглядом.

Что она скажет, когда вернется?

Глава 50

Назар

— Этот период обязательно когда-нибудь закончится, — успокаивающе шепчу Алисе.

Никита лежит на моей согнутой в локте руке животом вниз, лицом на моей ладони, и я мерно его покачиваю.