Я тебе (не) подхожу (СИ)

Спрашивает с детской непосредственностью:

— Больно?

— Нет.

Тогда София сосредоточенно кивает.

— Хорошо.

Медлит секунду, а потом тянет за собой, заговорщически шепчет:

— Пойдем, я кое-что тебе покажу. У меня там Киси Миси*!

Ее мир снова сияет яркими красками, горести забыты.

Киси Миси? Как много я упустил, пока лежал в больнице…

Когда подходим к лестнице, что ведет на второй этаж, из кабинета выходит отец. Мне остается лишь развести руками: мол, наш разговор подождет.

Спустя полчаса, когда я узнаю о Киси Миси и Хаги Ваги все и даже чуть больше, меня наконец благосклонно отпускают.

Спускаюсь, и мы идем в его кабинет.

Решаю не тянуть, сразу достаю телефон, вожу пальцами и протягиваю экраном к отцу.

Там фотография Елены Соколовой, горничной «Колибри» и «Астории».

Лицо отца вытягивается, он бледнеет. Почти так же, как Алиса, когда я упомянул, что нужная девушка стояла за ее спиной.

— Это она? — задаю вопрос, хотя ответ мне уже не нужен.

Выражение лица отца говорит само за себя.

— Назар! — изумленно восклицает отец.

— Я понял, спасибо. Это она.

— Да, она, но…

Мгновение, и растерянность сменяется злостью. Его лицо наливается краской, и он рявкает:

— Ты совсем ополоумел? Только попробуй сказать, что снова взялся за старое!

— Нет, — уверенно парирую я. — И в мыслях не было.

— Тогда какого черта происходит?

Я убираю телефон в карман и холодно продолжаю:

— Присядь, я все объясню. Алиса тоже ее знает.

Киваю на его кресло, а сам устраиваюсь в кресле напротив. Видимо, фраза насчет Алисы делает свое дело, отец занимает свое любимое кресло и складывает руки в замок на столе, готовый меня слушать.

— Алиса не умеет врать. Когда я разговаривал с ней, она выдала себя однозначными реакциями. Я много раз вспоминал наш разговор, и по всему выходит, что она знает Лену, но абсолютно точно ничего не знает о том, что та творит.

— Или не творит.

— Или не творит, — соглашаюсь я. — Но тут точно не все чисто, потому что…

Подаюсь вперед и, глядя ему прямо в глаза, медленно спрашиваю:

— Давай еще раз начистоту.

— Да, — ни секунды не мешкая отвечает отец.

— Так я и думал. Па, когда мы встречались, Алиса сказала, что ты плохой человек, на тебя не стоит равняться. И говорила это таким тоном и с таким взглядом… В общем, сразу понятно, что там что-то большее, чем маленькие чаевые или срач в номере после отъезда.

Отец изгибает бровь и хмыкает.

— И эти ее реакции на упоминания Лены… — продолжаю я.