Я тебя не хочу

Друг хмыкнул, а потом вдруг подскочил ко мне, крепко-прекрепко обнял и прошептал на ухо жарким шёпотом:

— Перевоспитай меня, Стася… Перевоспитай…

И всё бы ничего, но Сашка при этом ещё и укусил меня за мочку! Не сильно, конечно, и я бы простила, если бы Лебедев для полного счастья эту укушенную мочку потом не лизнул!

Горячий Сашкин язык пополз ниже, по шее, и я почти взвизгнула, хлопнув ему упаковкой с чипсами по голове:

— Перестань! Я не твой ужин!

— Угу. Ты мой десерт, — ответил этот нахал и наглец, напоследок чмокнул меня в шею — весьма смачно, кстати — и отпустил.

— Гад ты, Сашка, — сказала я устало, ощущая, как внизу живота словно бы пружина скручивается. — Я к нему, понимаешь, со всей душой, а он меня десертом обзывает.

Лебедев смотрел на меня как-то странно. Я ожидала, что он засмеётся, как всегда, но он не засмеялся, усмехнулся только. И сказал очень мягко, совсем не свойственным себе тоном:

— Извини, Стась. Плохой из меня жених. Может, хоть муж лучше получится?

Я почему-то смутилась. И сама не могла понять, почему…

— Не говори ерунды.

— Да вроде всё, — Лебедев будто очнулся и вновь стал прежним шкодным Сашкой. — А больше мы не унесём. Я же не Александр Терминатор, а Александр Ленивец. Хотя, нет! Вспомнил. Давай ещё пива возьмём!

— Давай, — пожала плечами я, про себя подумав: главное — закусывать. А то напоит меня этим пивом, а утром окажется, что мы ночью «поженились».

Думаете, мы — это я и Лебедев? Не-е-ет. Мы — это я и его унитаз.

Лапша по-тайски получилась объедение. Впрочем, я вообще хорошо готовлю. Не гениально, просто хорошо. Снимать с курицы кожу целиком, а потом надевать обратно, не повредив, я, конечно, не умею, но если не брать во внимание этот факт — готовлю очень даже неплохо.

Так что лапшу с курицей по-тайски Сашка уплетал за обе щёки. Причмокивая и закатывая глаза.

Я ещё салат порубила — люблю я салаты, да — и его Лебедев тоже схомячил.

— Вот каждый день бы так!

Я фыркнула.

— Тебе кухарка нужна, а не жена.

— А я и не спорю, — засмеялся Лебедев. — Но если бы я взял одну кухарку, без жены, родители бы от меня не отстали и довели до нервной трясучки. А так — и волки сыты, и овцы целы.