Я тебе не ровня

— Андрей, не откажи мне еще раз, проводи друга моего до Берестова, а? Они в аккурат после торжища тронутся. Вроде езды всего ничего, а ну как снова тати? Завтрашним днем пошлю два десятка по лесу прогуляться. Совсем распоясались разбойники, даже сотни моей не боятся! — воевода злился и был в своем праве.

— Довезу, дядька Фрол.

— Спаси тя Бог, Андрюша. Я бы и вчера своих послал на встречу, но ить только ж с похода. Ажник лошади еще в пене.

— Не на чем благодарить, воевода. Это не хлопотно, — претило Андрею вот это все словоблудие и благодарности.

В бою, когда сотня воеводы прикрывала тылы его полусотни и наоборот, как-то никому в голову и не приходило спасибо говорить. Так с чего сейчас такие лясы?

Через час Шумской и два его ближника отправились на торжище.

Богуново — городище немалый по местным меркам, и сотня ратная, что жила здесь испокон века, силой была великой. Воеводство перешло к Медведеву от его отца, а отцу от деда. Считай, вечные вояки. С того и сотня обучена хорошо, по уму, а всем известно, что один обученный ратник стоит десятка татей с мечами.

В Богуново и кузни, и торговля, и церковь. Подворий множество. Ратники жили родами — иной раз на одном подворье до десятка семей. С того и сами подворья богатели и смотрелись богато, кряжисто. Опричь городища — поля, репища, леса. Речка — Быструха — исправно кормила рыбкой, и защищала с запада Богуново. Через такое быстрое течение не всякий враг отважится лезть. Берега крутые, а стало быть, и ладьи вражеские не пристанут. Удобное место.

Торг первый в этом году шел бойко.

Тут тебе и приезжие купцы и местные жители, что продавали лишки свои. И холопий торг, а как без него? Сотня вернулась с похода, а стало быть и живой товар имелся.

— Оська, поди к купцам, зови в Савиново на торг, — Андрей послал одного из своих ближников на сговор, а сам отправился бродить по рядам, покупая нужное — чернила, бумагу и кое-что из золота.

У холопьего торжища увидел Арину с дедом. Они стояли, словно потерявшись. Шумской может и не хотел сам-то, но ноги понесли ближе.

Уж очень интересно было знать, что ученый с чудной внучкой ищут тут в людском горе и безнадежности.

— Ариша, что ты мне в спину тычешь? Сам вижу, — ворчал дед на рыжую, а та стояла широко открыв глаза ясные и брови печально изгибала.

— Дедушка, давай вон тех, а?"

"— Дура-девка. Он же горбатый!

— Ты сам говорил, что горбатые силой не обижены. А он с семьей и сейчас их продадут в разные дворы. Деда, давай всех возьмем. Дедулечка, им же тошно будет.