Я тебе не ровня

А тот брови вскинул, шапку бездумно заломил на макушку и глазами захлопал.

А дед Мишка отмер и обнял князя, вроде как признал.

— Княже, довелось свидеться, а я уж и не чаял. Вона как жизнь-то свела! — и вроде даже слезу пустил?

Аринке поблазнилось, что воевода деду-то подмигнул, но в таком-то балагане что угодно могло почудиться!

— А и удачно я сватом-то заделался! И старого друга сыскал, и жениха наилучшего в дом привёл! Принимай жениха, гнать не гони, а послушай.

Аринка смотрела, как Шумской выезжает вперед на Буяне, скатывается с седла-то и идет на поклон к деду Михаилу.

— Здрав будь…боярин, — Андрей-то поклон положил, токмо замялся с чином. Ить непривычно!

— И тебе не хворать, боярин, — дед Мишка словно всю жизнь носил чин боярский, спину прямил, глядел гордо. — А и заходите в дом, гости дорогие. Будем рядиться, да свататься.

Князь хохотнул, и ступил в сени-то, за ним Шумской, задумавшись, а уж опосля Дёмка с караваем, чубом и сияющей мордахой.

Народ на заборе малёхо, что не орал!

— Шумской!! К Аринке-то!

— Боярышня беглая! А я с ней, как с дочкой.

"— То князь Всеслав?! Прям тут у нас? В Берестово? Санька, глянь, сбруя-то у коня какова, а?!

И понеслась молва по городищу, будто волна по реке пошла. Через малое время уж все знали, что Дорофеевы бояре, Шумской теперь Аринку за себя берет, а сватает сам-князь.

Машка металась по ложнице Аришкиной и раскидывала ее рубашонки да запоны.

— Вот дурка! Дом начистила, снеди измыслила, а себя прикрасить? Что вздевать-то на тебя, Арина? Вот эту? — подняла нарядную рубаху, ту, что Ксения дарила.

Заметалась пальцами, отцепила от богатого очелья большие кольца и подруге тянет.

— Машенька, к чему мне? Я со своими, — Ариша маленько ополоумела.

Сердечко трепыхалось, щеки горели. В голове токмо одно — сложилось! Все сложилось с Андреем. Ужель, счастье близко? Опосля уж мысль ухватила: вона с чего они с дедулей мыкались по свету, прятались.

Пока Машка натягивала на рыжую одежки, пока красоту наводила, Арина мыслью обратилась к Богу. И не с пустыми словами, а самыми что ни на есть глубокими. Благодарила за все: за Андрея, за любовь, подаренную ей, никчемной, за дедушку, за подружку Машу — добрую и верную — за всех! Даже Фаддею перепало на радостях: молвила спасибо Господу за то, что жив после грибов.

Потом подруньки подслушивали под дверью. Отошли маленько от обомления и ушами-то приникли.