Я сделаю нам больно

вам потом тяжело будет разворачиваться.

Протягивает ему купюру и выходит на свежий воздух. Накидывает капюшон, прячась от мелкого дождя.

Несколько метров, обходя лужи, и Милана заходит в подъезд. Давит на кнопку вызова лифта.

Просто хочется обо всем забыть. Просто хочется поговорить с подругой. Просто хочется немного нормального.

- Да, Оксана Вадимовна, пропажа у меня!

Катя распахивает входную дверь, зажимая плечом телефон, и, впуская девушку в тёплую квартиру.

Родителей Катерины не было дома, поэтому Мила лелеяла внутри себя надежду на то, что это хорошая возможность открыться хоть перед кем-то.

- Дать ей трубку? – смотрит на то, как Милана стягивает с ног промокшие кроссовки. Положительно кивает и протягивает телефон.

- Да? - отвечает блондинка.

- Это что ещё за номер? С каких это пор ты отключаешь телефон?

- Я тебе звонила и написала сообщение. У меня просто разряжается телефон... - очередная ложь.

- Так зачем ты выскочила с разряженным телефоном? Ты сказала: «сейчас вернусь», а исчезла на полтора часа! У меня складывается такое ощущение, что ты ищешь повод сбежать.

Нет. Но разве об можно рассказать вслух?

- Все нормально, мам! Не нагнетай, я просто забежала к Кате!

- Что это за словечки такие? Быстро включила телефон! И, чтобы через два часа была дома!

- Говоришь со мной как с маленькой! - приглушённо шипит, замечая, как подруга исчезает в дверном проёме кухни, оставляя девушку одну.

- Потому что ты ведёшь себя как маленькая! - тон матери приобретает почти забытую строгость. - Что-то в последнее, ты совсем странно себя ведёшь. Ладно, это не телефонный разговор. Дома поговорим!

...

- Ах, ты ублюдок!

Илья подобрался, понимая, что сейчас ему прилетит отцовская оплеуха. Всё случилось слишком быстро. Стул, на котором сидел Павел, с грохотом опрокинулся, а стол вздрогнул, и чашка тут же перевернулась, разливая кипяток.

Буквально секунда, и лицо брюнета обжигает не просто оплеуха, а увесистый удар в челюсть.

- Ты… - отец схватил его за грудки с такой силой, что ткань футболки неприятно вонзилась в кожу. Встряхнул сына, и хло́пок порвался под натиском мужских пальцев, – паскуда! Что ты натворил?!

У Ильи не было ни малейшего желания защищаться.