Я — полукровка. Академия Млечного пути

Никогда ещё связь с советом не давалась мне так тяжело.

— Частично, — только и смогла подумать в ответ.

— Поясни.

— Фолианты… уничтожены, — каждое слово вызывало вспышку слепящей боли. — Храм… исследуется.

— Что обнаружено? — продолжал чеканить совет, не понимая, что каждая фраза вгоняла в мой мозг гвоздь за гвоздём.

Собравшись с силами, я пыталась начать доклад. Так, как привыкла за многие годы своей жизни. Без увиливаний, без сокрытия информации. ""Не верь люменам!"" — слова брата ярким знаком вспыхнули в моей голове, заставив усомниться.

— Здесь ничего нет, — неожиданно для самой себя, процедила я, с шумом вдыхая и выдыхая. — Пустышка.

— Покажи, — это уже Альберт, отец Аарона, вмешался в допрос.

А меня окатило такой волной злости и гнева, что я чуть не выругалась в ответ. Твой ребёнок, твоя плоть и кровь, сейчас лежит в коме, а тебя беспокоят какие-то руины?! Что за скотина ты, архи-лорд Альберт?!

Окрылённая негодованием, я нашла в себе силы ответить коротко и уверенно:

— Нет!

На какое-то время совет взрывается потоком возмущения и недовольства, оглушая меня и вдавливая в камни под ногами.

Перед моими глазами вновь зал Совета. Только в центре его стояли мама и Аарон. И судя по показываемой мне беседе, это момент до моего отъезда в Академию.

— Вы уверены, что хотите отправить свою родную дочь на это задание? Она может погибнуть, — бесстрастно спросил Альберт у мамы.

— Аурия, в силу своей дефектной крови, всё равно не будет полезна нашему обществу, — ответила мама, презрительно хмыкнув и пожав плечами.

— Да, если это задание поможет моей бесполезной сестре хоть как-то отмыть пятно, которым она наградила нашу фамилию, пускай отправляется, — добавил Аарон в тон матери. — Посмертно, так посмертно.

Эта картинка настолько чётко крутилась перед моими глазами, что у меня сложилось ощущение, будто я нахожусь прямо там, в зале совета. И от этого услышанное бьёт ещё сильнее. Вышибает дух напрочь. То, чего я всегда подспудно боялась, что мама и Аарон никогда не считали меня равными себе, сейчас обрело реальное воплощение. У меня в жизни была одна опора — семья, и сейчас меня словно лишили части её. И это не просто больно, это уничтожающе.