Я — полукровка. Академия Млечного пути

— Так ты поможешь?

— В такой постановке вопроса — нет, — и он хитро улыбнулся, довольный тем, как я шокировано раскрыла рот.

Что правда, то правда — я не ожидала отказа.

— Но у меня есть идея, как и тебе выполнить задание, и ценные реликвии сохранить, — разглядывая посетителей, ответил Гидеон. — Я слышал, Марисоль в качестве наказания назначила тебе отработку в библиотеке? Это нам на руку.

И он замолчал, видимо, обдумывая детали своего плана. Когда молчание слишком затянулось, я нервно заёрзала на диване, привлекая внимание Найта:

— Так, значит, я могу на тебя рассчитывать?

— Да, — кивнул он, по-прежнему глядя мимо меня, в зал бара.

— Спасибо, — выдохнула я и, расслабившись, решила поинтересоваться. — А у тебя какое задание?

Гидеон медленно перевёл на меня взгляд и уставился так, будто перед ним когтемаха заговорила.

— Не отсвечивать, — на полном серьёзе выдал альбинос.

— В смысле? — я нахмурилась, не понимая, к чему ведёт Найт.

— В прямом. Мой отец дал мне единственное задание — сделать так, чтобы он забыл о моём существовании.

— Как отец? — опешила я. — Погоди, но ведь… — я даже лоб потёрла в неосознанной попытке ускорить мыслительный процесс, — но ведь у полукровок люмены — матери. Иначе не смешать гены. Или смешать? Я запуталась.

В который раз за вечер я непонимающе взглянула на Гидеона. Да он не просто ошибка природы, как сама себя назвал, а целый кладезь сюрпризов.

— Правила существуют, чтобы их нарушать, — хмыкнул Гидеон, крутя в руках подставку под напитки.

— Моя мать вампирша, и всю беременность её поили кровью отца. Она умерла в родах, а я появился вот таким. Без солара, без способностей вампира, никаким. Отец какое-то время пытался найти во мне что-то уникальное, но когда даже метка не засияла, просто выслал меня из резервации. Отдал на попечение ковену ведьм, — на лице Найта застыла отрешённая маска, будто он и не о себе говорил.

Но я знала, сколько боли за этими словами. Каждое произнесённое им слово отдавалось в моей душе обидой за того ни в чём не повинного мальчика, от которого отвернулся собственный отец.

И тут же память услужливо подкидывала моменты, когда меня, так же, как и Гидеона, втаптывали в грязь, просто потому, что не такая, как они, чистокровные. Но у меня была семья, а Найт был совсем один.

— Я одновременно представляю и не представляю, через что тебе пришлось пройти, — осторожно произнесла я, боясь обидеть альбиноса своими словами.