Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

- Но это правда, а открыл ее я потому, что не желаю наблюдать, как план мерзавца исполняется, и он удовлетворенно потирает руки, наблюдая с небес за тем, как отец и сын убивают друг друга.

- Вы о таргаском короле? - Павил отлично понял, что имел ввиду монах. - Поэтому вы поступили так, Мастер Кирен?

- Я вдруг почувствовал себя обманутым, генерал, - скрипнул зубами монах, - да и не только себя. Две армии стали марионетками в руках мертвого короля Таргасы и я не могу этого допустить. На этот раз послушай меня, Рой, и согласись.

- Не будет, Мастер? - удивился Рой. - Но как же так? Не вы ли мне все время говорили…

- Пойдем, - монах бесцеремонно подтолкнул его на выход, - я расскажу тебе про все, и ты поймешь, что я был прав.

- Еще немного, Мастер, подождите! - Павил вынул из кармана маленькую миниатюру, которую всегда носил с собой. - Возьми, Гохе. Это портрет твоей матери, княжны Сильвии Тер Кайлы. Ты очень на нее похож…

- Безумие… - Рой отшатнулся, но генерал шагнул следом и все-таки вложил миниатюру в его руку.

- Вил, что произошло? - кинулась к Павилу Мальина, когда он вышел из палатки и остановился, наблюдая, как сын исчезает из его жизни во второй раз, уходя в противоположную сторону. Гохе, нет, он теперь носит другое имя. Рой Найлз. Заклятый враг, который не поверил ни единому его слову, да и не только его, но своего учителя, с которым вырос, как с родным отцом…

- Сражения не будет.

- Но почему, Павил? Я ничего не понимаю.

- Потом. Сейчас я не хочу об этом говорить. Хочу побыть один.

- Вил, расскажи мне, что произошло? Я никогда не видела тебя таким. Разве же не могу я разделить с тобой…

- Прости, Мальина, я хочу побыть один, - терпеливо повторил Павил, отстраняя от себя ее руки. - Займись сворачиванием лагеря. Мы возвращаемся в столицу.

“Если бы Герберт был со мной, - с мукой в груди подумал он, скрываясь в тишине своей личной палатки.

***

Спустя два дня разбор завалов был закончен. Все это время Павил лично наблюдал за ходом работ и первым явился осматривать найденные тела. Имена воинов, доставлявших в тот злополучный день тележки с хлебом, были известны, и это облегчало опознание обезображенных тел, но у Павила был и свой способ установить личности погибших.