Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Томительно тянулось время, а день и ночь я различал лишь по тому, как исчезало светлое пятно в углу темницы. Ко мне никто не приходил, кроме солдата, приносившего еду - мясную похлебку и большой кусок хлеба. Лампа в его руке невыносимо слепила мне глаза, заставляя прикрываться рукавом, а к тому времени, когда я отваживался немного отвести локоть от лица и что-нибудь спросить, он уже был у входа, и яркий луч, качаясь, удалялся и снова погружал меня в беспросветный мрак подземелья. Я некоторое время привыкал к нему, потом осторожно протягивал руку в специальный паз внизу и наощупь доставал котелок с похлебкой.

Не спеша ел, и эти минуты скудной трапезы являлись единственным разнообразием в моей арестантской жизни, не считая обязательных упражнений и ходьбы в пределах отпущенной мне “свободы” - я все-таки старался поддерживать свое тело в форме, скорее из упрямства, чем в надежде на изменение к лучшему своей участи.

О собственном поступке я ни капли не жалел, хотя наверное, Павил, как и мой оруженосец Сет, тоже считал меня безмозглым идиотом, ради никчемной жизни нескольких девчонок пожертвовавшим собственной свободой.

- А генерал довольно предсказуем, - сказал я вслух, стремясь нарушить гнетущую тишину подземелья звуками своего голоса, - он знал, что я так поступлю, поэтому и приказал арестовать детей. Но вот когда же он успел так хорошо меня понять? Возможно ли, что этому кровавому уроду дана редчайшая способность видеть в человеческой душе? Может, поэтому он стал таким великим полководцем, за которым с радостью идут на смерть тысячи?

Вскоре появился и еще один повод для беспокойства - рана на руке.

Вместо того, чтоб заживать, она болела все сильней, повязка стала плохо пахнуть. Должно быть, рана загноилась - или от того, что попала грязь, или на сюрикене был какой-то яд. Я чувствовал себя больным, все тело наливалось жаром, мне стало трудно не только подниматься на ноги, но даже шевелиться. Жаль, если так и суждено закончить свои дни - во мраке и полном одиночестве, всеми покинутым и забытым…

***

Очнулся от того, что мне в глаза бил яркий свет, значит, я больше не лежал в темнице? Но сколько времени я пробыл в забытьи и что со мной произошло за это время?

Не сразу я решился приоткрыть глаза, прислушиваясь к запахам и звукам.

Нет, это точно не темница, даже не барак рабов. Я чувствовал спиной приятную мягкость постели, а сверху теплое стеганое одеяло.